Вокруг шумели другие дети: старше ее, младше ее. Они не понимали, что сказал профессор, иначе почему просили его продолжить? Девочка оглядывалась, рассматривая их крики. Ей было слишком ярко и хотелось выйти, но профессор еще никого не отпускал.
– Рей умеет хорошо читать, – сказал профессор. – Рей?
Девочка не сразу поняла, что это о ней. Она внимательно смотрела, как плачет маленький мальчик на задней парте. Он почти не умел разговаривать, и ему скоро понадобится обезболивающее. Его плач был с серым блеском, как кожа на его макушке. Он хотел слушать дальше. «Он не хочет лекарств, он хочет слушать», – поняла девочка.
– Рей, иди сюда, – терпеливо позвал профессор.
– Да.
Кто-то сказал «фу», кто-то – «бе». Кто-то спросил: «Разве Аянами не немая?» Она встала, парта-ящик оцарапала ей коленки: скоро станет совсем тесно.
Почему-то дети не скандировали «Ты-умрешь», и девочка окончательно уверилась, что при профессоре никто не упоминает ее кличку. Профессор открыл перед ней книгу, и девочка села на его место. Книга была большая, она еще не видела таких – даже среди тех, что нянечки читали сами.
Матовый свет падал сверху, теней не было. На столе лежал игрушечный зверек. Кто-то нарисовал ему шрамы на животе.
– Она скучная, – сказал кто-то. – И глупая.
В комнате загудели.
– А книга скучная? – спросил профессор, и гудение стихло. – Или кто-то еще умеет читать?
Она, хмурясь, смотрела на буквы. Ей казалось странным читать вот так – для всех.
Щелкнула дверь.
– Эй, «Ты-умрешь», а где твой белый?
– Да, «Ты-умрешь», ты сыграла на его писюне сегодня?
– «Они пели в тон ему, только гораздо выше, в прохладных, звонких, серебристых тонах», – прочитала девочка и остановилась.
Она знала – каково это, когда звуки светятся и выглядят.
Она повысила голос. Интонации – вот что важно, думала девочка. Они все еще гудели, но уже что-то изменилось. Девочка чувствовала на себе их взгляды, чувствовала, что им становится любопытно. Кто-то зашикал на соседа.
«У меня получается», – удивилась девочка.
Слова скользили – сочные и добрые, они подсказывали интонацию и темп, и ей казалось, что нужно еще немного подержать паузу – чтобы выделить слова с большой буквы. И еще точнее расставить ударения – вот, между кавычек: это же такие важные мысли.
Дети гудели о своем. А после всех позвали на ужин.
Они шли мимо девочки, мимо ее взгляда, вперенного в книгу. Мимо всех ее интонаций и ударений. За Юмико пришла сестра с капельницей.
– …А Дигори совсем дурак. Зачем он так сделал? Нужно было, как Полли сказала.
Девочка не сразу поняла, что это говорят ей.
– Эй, «Ты-умрешь», ты чего это?
Мальчик был новенький. Он знал ее кличку, но не знал ничего о ней. И у него был рак костей.
«Ты умрешь», – хотела сказать она, как велел ей Каору.
– Он еще маленький. Он попал в волшебную страну, потерялся.
«Как странно шелестит мой голос», – подумала девочка.
– Ну и что? – заупрямился новенький. – Я тоже маленький, и мне очень больно. Но я же знаю, как надо!
Девочка не знала, что ответить, но новенький не сдавался. Мальчика очень тошнило от химиотерапии, ему не хотелось есть, и он забивал в себя комок рвоты разговором.
– А Джадис убьют? Или нет? Лучше бы убили!
– Я не знаю.
– Ты еще не дочитала ее? Или не поняла? Мама читала мне книгу, но я не понял, что случилось с девочкой. А потом еще одну книгу. Там мальчики пошли куда-то, и в общем, глупая книга.
У новенького на голове остались три хохолка волос, и девочка заглядывала под клочки волос, видела там названия странных книг. Ему осталось мучиться недолго – неделю, не больше.
– А кто дочитает нам книгу? Ты или профессор?
– Я не знаю.
– Ты ничего не знаешь, «Ты-умрешь», – насупился мальчик. – Ты скучная. Меня зовут…
Он икнул, и его губы побелели. Сейчас, решила девочка.
– Я прочитаю книги, которые тебе читала мама. И объясню.
Новенький поморгал: у него слезились глаза.
– Когда? – выдавил он.
– Послезавтра.
Он помотал головой и зажал рот ладонью. «Такие большие книги, ты не успеешь», – прочитала девочка под его хохолками.
«Хотел бы я дожить до послезавтра».
«Я сейчас блевану прямо перед ней. Фигово».
«Она страшненькая».
Девочка чувствовала его рвоту у себя в горле, ей было плохо, и она перестала заглядывать в голову новенькому.
– Приходи завтра. Я прочитаю «Пеппи Длинный чулок».
Он кивнул и убежал. Девочка знала, у кого она попросит книгу.
Задняя стена класса была стеной только с одной стороны, и она знала, что профессор Икари никуда на самом деле не спешил. Ни он, ни десятки странных устройств, которые всегда там работали.
– Он пришел? – спросила Элли.
«Нет. Его убил Каору».
Я покачала головой.
Они все молчали. Сначала я долго описывала классную комнату, парты-ящики, вспоминала, как лился сверху свет, не дающий теней. Я говорила, ожидая, пока они не замолчат. Говорила, пока звучали требования объяснить. Я описывала в пустоту.
Дети всегда пропускают описание в экспозиции.
Сейчас они спросят, кто этот профессор. Они спросят еще что-то и тотчас же вернутся к своему положению, снова заметят красные точки на мне, взрывные устройства перед собой и несколько этажей подвала над нами.
