Тепло разливалось по телу, Варя подумала, что не будет спать, только немного полежит и займется домашними делами. Но сон так быстро сморил её, что она даже не успела эту мысль додумать до конца. Ей приснился муж. Николай не снился ей до этого ни разу, хотя Варе так хотелось этого…
Увидеть его лицо, которое она уже стала забывать, как ей казалось. Но до этого дня снилось ей всё, что угодно, даже свекровь Раиса Яковлевна, пару раз умудрилась ругать Варю даже во сне. А вот Николай Варе не снился… Зато теперь, в беспокойном и мутном каком-то сне увидела Варя мужа, как давно хотела. Будто сидит он где-то за столом, грустный, но чуть улыбается. На столе стоит блюдо с жареными Вариными пирожками, в окно льётся мутный какой-то свет, и само окно где-то высоко находится…
Варя вздрогнула и проснулась, старая рубашка под кофтой, в которую была одета Варя, была мокрой от пота, но зато ноги почти не болели, только поясница еще ныла отголосками боли. Посмотрев на часы, Варя ужаснулась – она проспала почти половину дня, скоро должны приехать Рябухины, и Лида тоже придёт с шоссе. И нужно ставить тесто, готовить начинку на завтрашние пирожки… День завертелся вокруг Вари еще быстрее, чем обычно, она старалась всё успеть.
Вечером они с Лидой сидели у стола, в комнате играли Алёша с Егоркой. Ноги у Вари болели меньше, но Лида настаивала, чтобы Варя еще и завтра осталась дома.
– Сегодня не очень много народу было, я даже за водой на заправку не ходила больше, только с утра, – рассказывала Лида, – Про тебя спрашивали, и покупатели и еще тётка Рита. Про свинью нашу уже всё село знает похоже, – Лида сердито хлопнула ладошкой по столу.
Обе замолчали, вспомнив, что сказал им Рябухин, когда забирал погибшее животное:
– Отравили вашу животину, даже без врача видать! Замки надо покрепче вешать, ваш-то замок ломиком сдёрнули вместе с ушками. Времена такие нынче… Завистников полно стало, человек человеку волк…
Денег Рябухины взяли не много, видимо пожалев женщин, и без того терпящих убыток. Свинью забрали на сжигание, и Лида вычистила хлев, еще раз проверив всё, чем могла там отравиться бедная Чуня. Ничего подозрительного не было найдено, а сорванный замок подтверждал, что животное умертвили намеренно.
– Ладно, пойдём мы домой. Егор, собирайся, спать уже пора, – крикнула Лида сыну.
– Ты завтра еще дома побудь, я пирожки утром твои заберу, и сама постою. Не студись, побереги здоровье, ведь зима скоро, – сказала Лида подруге, и они с сыном ушли домой.
Накормив сына, Варя заканчивала домашние дела, усталый за день Алёшка уснул на печи. Выспавшейся за день Варе не хотелось ложиться, она надела валенки, завернулась в отцовский тулуп и вышла на крыльцо, немного подышать. Ночь была морозной, хотя снегу еще не выпало, только стылый иней покрывал землю и пожелтевшую траву. Высоко светила луна, небо обсыпало звёздами, жёлтый купол электрического отсвета висел за шоссе, над Екатериновкой. Варя погасила лампочку над крыльцом, чтобы видеть небосвод, и стояла в полной темноте. Только еле теплился из окна свет старой масляной лампы, оставленной ею на столе.
Варя думала о своём сне, о том каким приснился ей сегодня муж, и что бы мог означать этот сон. Боль от потери снова защемила сердце, в последнее время за всеми заботами у неё и времени не было, чтобы погоревать о своей потере. Теперь же, глядя в тёмное черничное небо, Варя вспоминала, как они приезжали сюда с мужем, когда живы были ещё Варины родители, как жарили шашлык в огороде за домом, как отец вместе с Николаем перекрывали крышу на бане, и день тогда был солнечным и таким счастливым…
– Варя, – раздался тихий шёпот от калитки, и женщина вздрогнула, – Варюш, ты не пугайся, это я.
Варя всматривалась в ночную темноту, стараясь различить тёмный силуэт, маячивший у её калитки. Но не узнавала в темноте позднего своего гостя.
Пришедший человек ступил во двор, тихо притворив за собою калитку, и Варя узнала в тёмной фигуре Семёна Лыкова. Вздохнула, и покачала головою, от такого визита добра ждать не стоило…
– Варь, это я, ты не бойся. Я ненадолго, поговорить только!
Семён встал неподалёку от Вари, на крылечко подниматься не стал. Темнота скрыла его, только глаза поблёскивали в темноте – он стоял в тени, недосягаемый до слабого света лампы, но Варвара слышала по голосу, что мужчина хмурится.
– Варя, я знаю, что у тебя скотину потравили. Мария мне сама сказала про это. Говорит, будет знать твоя… ну, не важно, я не про то хотел… Варюш, ты прости меня, это я виноват во всём. Я знал, что она такая, на всё готова. У неё давно с головой непорядок. Я думал, она на мне только срываться будет, как обычно. А тут… такое.
Мужчина чуть выступил из темноты и поднялся на ступеньку крылечка. В тусклом свете, льющемся из окна дома Варя увидела на его лице и шее отметины, оставленные острыми женскими ногтями, свежие глубокие царапины: