Варвара не стала слушать дольше, закрыла калитку на щеколду и поскорее вернулась в дом к перепуганному сыну, заперев и дверь в сени, и вторую дверь в дом.
– Алёш, всё, не бойся, она ушла. Я её больше не пущу! – Варя обняла сына, прижала к себе вздрагивающее тельце.
– Мам, прости меня, я тебе не показал сразу котика… думал, ты не разрешишь его оставить, а я хотел, чтобы он у нас пожил, – на глазах ребенка снова заблестели слёзы.
– Алёш, ну что ты, надо было сказать мне, посоветоваться, мы же с тобой друзья, – Варя сняла с ног промокшие на снегу шерстяные носки, положила их на печь и взглянула на сидевшего возле Алёшки котёнка.
– Ты где его взял хоть, тощий он какой-то? – усмехнулась Варя и Алёшка заулыбался, видя, что мать не ругает его и не собирается выгонять кота.
– У Ваньки взял… у них кошка народила котят в курятнике, его папка ящик им сделал, там сидят. Ванькина мама сказала, я могу выбрать себе котика, какого захочу, если ты мне разрешаешь. Я выбрал и хотел у тебя спросить…
– Алёш, ну ведь это не так делается, – Варя потрепала сына по волосам, – Сначала надо прийти домой, сказать: «Мама, у Вани есть котята, можно мы возьмем одного себе?». Мама подумает, и если разрешит, то уже тогда нести котика домой. Больше не делай так, ладно?
– А что, значит мы его обратно отнесём, да? – шмыгнув покрасневшим носом спросил мальчик.
– Ну, нет конечно, этого давай оставим, – усмехнулась Варя, – Но, если ты захочешь еще кого-то принести в дом, сначала посоветуйся со мной пожалуйста, хорошо?
Алёшка клятвенно заверил маму, что если вдруг – то он сразу же и всегда! Сама Варя никак не могла успокоить трясущихся рук, пока доставала из шкафчика маленькое блюдце и наливала в него Дуськиного молока для котёнка.
Кое-как успокоившись после происшествия, Варя усадила Алёшку обедать, самой же ей кусок в горло не лез. Она сидела рядом с сыном, налив себе в кружку воды, и они вместе смотрели, как котёнок с удовольствием уписывает молоко из блюдца.
– Как же мы с тобой его назовём? – задумчиво спросила Варя, обращаясь скорее к самой себе.
Вновь стукнула калитка и Варя увидела идущую по двору Лиду. Вспомнив, что заперла двери на все засовы, она пошла открывать дверь.
– Ты чего заперлась? Вроде еще не ночь, – удивленно спросила Лида, из-за её спины выглядывал хмурый Егорка.
– А мы идем к Старостиным, подарок возвращать! Да, сынок? – она многозначительно глянула на сына, у которого в руках была замотанная платком корзинка.
– Да вот, заперлась, чтобы не ходили тут…всякие, – пробормотала Варя, – А вы, наверное, котёнка обратно несёте?
– Да, его. У нас Федотыча хватает, еще одного нам не надо!
– А мы оставим, у нас-то нет никого, – рассмеялась Варя, но Лида всё же заметила её напряжение.
– Мы сейчас отнесём кота, и зайдём к вам, расскажешь, что случилось, – сказала чуткая Лида, глянув на бледную подругу.
– Ладно, заходите, чаю попьём, пока баня готовится, – кивнула Варя и подруги разошлись по делам.
Проверив печку в бане и подкинув еще дров, Варя чуть почистила снег во дворе и присела на скамейку. Она устала. Не столько физически, хотя и это тоже – ноги к вечеру начинали болеть сильнее, но душевная усталость наваливалась грузнее, давила на грудь, мешала дышать. Хотелось лечь и лежать долго, не открывая глаз, не слыша звуков и не глядя на свет. Варя закрыла глаза и глубоко вдохнула морозный осенний воздух…
– Варя, что с тобой? – услышала она негромкий голос и открыла глаза.
За калиткой, не входя во двор стоял Семён Лыков. Мужчина обеспокоенно смотрел на Варвару, сидящую на заснеженной скамейке с фанерной лопатой в руках.
– Да ничего, устала просто. Здравствуй, Семён. Как ты? От жены сильно досталось?
Семён чуть нахмурился и посмотрел Варе в глаза, пытаясь разглядеть в ранних осенних сумерках усмешку или издёвку на лице женщины. Но увидел лишь усталость.
– Да ничего, не страшно, – немного смутившись, ответил он, – Варь, я извиниться пришёл, прости. Не уследил я, не подумал, что она к тебе пойдет… Сильно орала?
– Мне-то плевать. А вот Алёшку она напугала. Ты знаешь, я её тоже ударила, пришлось… Но вот что скажу тебе, ты потом не обижайся… Если она еще раз придёт, я пожалуюсь участковому, пусть принимает меры. Мне всё равно, что обо мне в селе говорят, я огласки не боюсь! Но пугать моего сына я не позволю! Так что, советуйся с дочерями. Либо сами принимайте меры, лечите её, или еще что, либо будет разбираться милиция. Уж прости, что я такое говорю, но это мой сын… Он еще маленький, и не должен страдать от такого…
– Я понял. Наверное, ты права, надо как-то Машу доктору показать, только как – не знаю. Варь, прости, я постараюсь принять меры, дочкам сообщу…
– Ладно, у тебя своя беда, что уж. Семён, я тебя поблагодарить хотела, за то, что ты Степана Игнатьевича ко мне подрядил, он мне весь двор подремонтировал, и в доме тоже подправил. Дорого это, зачем ты… Достаточно было дверь в хлеву починить.