Представив эту картину, даже усталая Варвара усмехнулась. Уж чего-чего, а такого участия и она от сурового Захара Петровича не ожидала!
Следующим утром Варя снова собиралась ехать в больницу к сыну. Хотя врачи уверяли её, когда накануне они с Андреем привезли вещи для ребенка, что Алёше ничего не угрожает, переохлаждения сильного он получить не успел, воды тоже не много нахлебался, поэтому скоро его отпустят домой.
Но сидеть дома она не могла, хоть и еле поднялась сегодня с кровати – после вчерашнего всё тело болело невыносимо, ноги снова сильно отекли, а в груди всё болело, как будто лёгкие горели. Выпив обезболивающее, Варя завернула в полотенце испеченные для Алёшки его любимые сырники, налила в банку компот.
Стукнула во дворе калитка, но Варя даже не подумала выглянуть в окно – ей было безразлично, кто пришёл в её двор. События вчерашнего дня, отсутствие Алёшки дома, и то, что он сейчас там, в больнице – один, без неё, просто убили в Варе остатки эмоций. Она была погружена в себя, в свои мысли, ничто в мире, кроме здоровья сына, её не интересовало… Еще вчера она подумала, что если бы всё сложилось по-другому, то она не стала сама бы жить –просто сама бросилась бы в ту же самую ледяную яму в пруду, и всё… До сих пор не в силах прийти в себя от пережитого, она ходила по кухне, складывая в небольшую сумку любимые Лёшкины карамельки.
Как вдруг остановилась посреди кухни, встретившись взглядом с желтыми пронзительными глазами – напротив на подоконнике сидел Барсик и смотрел на хозяйку. Варя вдруг такое осуждение увидела в глазах кота, уже чуть подросшего и распушившегося на козьем Дуськином молоке, будто он услышал все её сокровенные мысли…
– Что? Что ты на меня так смотришь? Да, не стала бы я без сына жить на этом свете! Сначала Коля, а если бы… Как бы я жила? Господи, Господи, спасибо тебе! Что спас моего сына, что Никиту послал, спасибо, спасибо! – Варя посмотрела на старые образа, на бабушкином ещё киоте в углу дома.
Кот спрыгнул с окна, Варе показалось, что кот понял её слова, и она хрипловато расхохоталась вдруг от собственных сумасшедших мыслей – это ж надо, с котом разговаривать!
Дверь в дом распахнулась, на пороге показался Семён:
– Варя! Ты что не открываешь! Я стучу-стучу, думал – случилось что с тобой!
Мужчина увидел совершенно белое лицо стоящей посреди комнаты женщины, шагнул вперед, притянул к себе маленькую фигурку в желании защитить, спрятать, укрыть от всего этого мира. Осторожно прижимал к себе Варю, гладил трясущейся рукою её волосы и почти не дышал.
А Варя, сама себе удивляясь, не стала отстраняться, прижалась головой к плечу Семёна и затихла. Она думала, что вот сейчас всколыхнет её душу хоть что-то – тепло его участия, его сильные и успокаивающие руки… или хотя бы злость на то, что снова пришёл, обнимает её, чужой муж – чужую жену…
Но сама испугалась себя – мёртво молчало всё внутри. Ни отголоска, ни лучика, ни дуновения ветерка в иссушенной душе…
– Как ты, Варюш? Как Алёша, что врачи говорят? Болит что? – Семён ни мгновения не использовал, чтобы еще подержать Варю в своих объятиях.
Наоборот, отпустив её, усадил на стул и сам сел чуть поодаль, и только чуть покрасневшие щёки, покрытые едва отросшей щетиной и прерывистое дыхание, выдавали его волнение.
– Говорят, всё хорошо будет. Вот, собираюсь к нему ехать, – ответила Варя, как-то вдруг неожиданно успокоившись.
Приход Семёна каким-то образом вернул её в эту жизнь, к её заботам и реалиям.
– Тебе не нужно было приходить, Мария разозлится… Да и разговоры пойдут, незачем это тебе всё.
– Варь, я вот принёс, для Алёши, – Семён начал доставать из больших карманов своей куртки яркие оранжевые мандарины, – А что разговоры, здесь всегда разговоры, ты же сама знаешь. А Маша… с ней мы тоже говорили… вчера дочка старшая приехала, Инна, они ездили к доктору – назначили обследование и таблетки. Маша сказала – видеть меня не хочет, я вчера собрался, хотел на заимку к себе ехать, пока дочка у нас побудет – мы так решили. Услышал про Алёшу, и не поехал пока что. Давай, одевайся, я тебя свожу в больницу.
– Нет, не надо, я лучше на автобусе. Так лучше будет.
– Нет, не лучше. Ты еле на ногах стоишь, какой автобус. Не возражай, это ни к чему. Чего ты боишься? Меня? Так я не зверь, чего меня бояться, пальцем не трону… А разговоров, да наплевать, всё равно уже болтают невесть что.
Семён решительно подхватил приготовленную Варей сумку, сложил туда принесённые им мандарины и вышел на крыльцо, сказав Варе:
– Я тебя в машине жду.
Выписали Алёшку из больницы быстро, всего неделю понаблюдав его состояние в стационаре. Варя каждый день ездила к сыну, хотя утром еле поднималась с кровати.
После того, как Семён свозил её в больницу к сыну, Варя ждала нового визита Марии со скандалом, но та вдруг не пришла. И осуждающих взглядов соседей Варя на себе не ловила, когда шла по селу или стояла в очереди в местном магазине… Может быть и вправду пересуды сами по себе прекратились, а может просто Варе было вообще безразлично что происходит в Шабалино.