– Мы, когда с Маратом машины покупали, там такой рынок большой, с Европы пригоняют машины и тут уже продают. Вот, мы как присмотрели, стали торговаться, Марат сказал – так положено. Продавец ни в какую не соглашался даже немного уступить. Марат ругаться уже начал, но тут к нам человек подошел. Стоит слушает, обычный на вид человек, одет как мы, ничего такого примечательного. Мы с Маратом в сторону отошли, стали советоваться, что брать. А человек этот, который рядом договаривался, брал тоже машину, себе, наверное. Мы разговорились, познакомились. Сергей, новый наш знакомый, и о скидке нам договорился, и еще советовал, что брать, а что нет. В машинах он ас оказался, сам с Москвы. Мы с ним вообще сразу как-то подружились. Он и предложил нам с Маратом денег немного доплатить, если мы его с собой обратно возьмем. Он машину себе не взял, ничего не понравилось, сказал. Так вот, Марат сразу давай кричать, что, конечно, мы Сергея этого подвезем, всё равно через Москву едем. И меня в бок пихает, шепчет, мол, денег еще заработаем. Машины купили, оформили, переночевали еще да поехали. Так этот Сергей то со мной в машине, то с Маратом ехал, мужик опытный, серьёзный. Мне понравился. А только я смотрю, за нами едет еще две машины, ну вот явно видно – и не обгоняют, и не отстают. Я и спрашиваю, Сергей, мол, ты заметил, что вон те за нами едут. Он усмехнулся, да и говорит – заметил, только это мои ребята. Ты, говорит, не бойся, мы вам ничего не сделаем, мне просто надо до Москвы добраться живым. Денег вам заплачу, как обещал, так что, говорит, поехали скорее. А мне куда уже деваться… поехали. Ничего я не спрашивал у попутчика, подумал – чем меньше знаю, тем лучше для меня. Так и ехали – Сергей то со мной ехал, а то к Марату пересаживался. Вечером решили, что ночевать будем в машинах, остановились на небольшом пятачке чуть поодаль от шоссе. Сергей сказал, что в моей машине останется, у меня сидения удобнее. Умылись, перекусили, что с собой брали, седушки разложили и улеглись. Я устал так, что сразу заснул, ничего вокруг не чуял. Проснулся от криков, Сергей меня трясет за плечо, я гляжу – машины горят, Маратова и еще другая, рядом с ними люди и машины еще две чужие. А ту, которая машина за нами ехала, горючим обливают какие-то люди. Сергей мне кричит: «Беги, беги скорее!». Я из машины выскочил, а меня сзади кто-то по голове ударил, чувствую, поволокли куда-то, вот, всё лицо о разбитое стекло порезал и руку обо что-то еще. Потом меня бросили, и я отключился. Когда в себя пришел, гляжу всё кругом в крови, машины догорают, Марат лежит… Я к нему, а он не дышит уже и пульса нет…
Тут Николай повёл плечами и замолчал, качая головой и погрузившись в воспоминания… Варя сидела возле окна, прижавши к груди руки, сжимая кисти так, что пальцы побелели, и смотрела на мужа.
– Ну вот, я смотрю, и у меня руки все в крови, по лицу течет, по спине. Гляжу, в кустах Сергей лежит, я к нему, он тоже весь в крови. Я смотрю, у него пулевые – в груди, в боку. У меня самого голова кружится, я его потряс, а он застонал. Ну, я его на себя взвалил, и дошли мы до деревни-не деревни, а хутор какой-то по дороге попался. Старик там в доме, один видимо уже остался, нас пустил, а потом я уже плохо помню, что было. На другой день к обеду только в себя пришел, дед возле нас хлопочет, Сергей-то плох совсем. Я говорю ему: «Дед, ты чего скорую не вызываешь, ведь помрет он!». А дед мне отвечает, мол, запретил друг твой скорую вызывать, дал номер телефона, кому позвонить. Я в село сходил, там у Терёхиных телефон есть, позвонил. Сказали, никуда не ходить, никого не звать, сидеть ждать». Я еще подумал, чего ждать, пока Сергей помрёт, что ли! Еле встал, всё кружиться, думаю – сам пойду в село это, может хоть доктор там есть. А тут машина к дому подъехала, мужики какие-то вышли. Один с чемоданом большим, оказалось доктор. Меня зашил, раны обработал, с Сергеем что-то там тоже делал, не знаю. А остальные вокруг дома всё ходили, что-то высматривали. Доктор имени своего не называл, сказал, что Сергея перевозить нельзя, придется здесь оставить, после ездил капельницы ставил. Сергей в себя пришел на другой день, еле говорил. Мне сказал, что если я хочу, чтобы семья моя осталась жива, и сам я выжил – сидеть с ним здесь и никуда не рыпаться, пока он сам не скажет. Вот, пришлось остаться у деда.
На улице уже занимался рассвет, утренний туман наползал с речушки, в березовой роще слышался весёлый птичий гомон. А Варя все слушала рассказ мужа.