Женщина растерянно оглядывается на функционера, и я хорошо ее понимаю, надежда на быстрое разрешение проблемы рухнула и теперь надо искать что-то другое, а тут уже простых решений уже быть не может.
Наш чиновник не стал ничего скрывать от доктора и в общих чертах объяснил проблему, на что тот, пожав плечами, заявил:
— Я предупреждал вас, что с большой вероятностью у девочки амнезия. Вообще удивительно, что последствия оказались не столь тяжкие как должны были быть. На моей памяти это первый случай, когда нет видимых поражений мозга.
— То есть, вы хотите сказать, что потеря памяти это наименьшее из зол? — Удивился функционер.
— Я не то хотел сказать, — смутился Дэвид, — просто в других случаях пострадавшие полностью теряли способность к связанному мышлению, а иногда и способность управлять своим телом. Нужно провести хотя бы предварительное обследование, чтобы наметить курс лечения, и потом, чем раньше начнем, тем больше уверенности в успехе.
— М…да, — чиновник на несколько секунд задумался, — все то, что вы сказали понятно, однако у нас нет возможности оставить здесь нашу соотечественницу. Страховка предусматривает только оказание экстренной помощи, лечение должно проводиться в России.
— А если связаться с родственниками? — Наивно спросил эскулап, на что ему активно замотали головой.
— Вы даже не представляете, насколько дороги ваши услуги для обычных людей. Как стало мне известно, девочка из неполной семьи, у нее только мать, она конечно имеет работу, но… Даже кредит в банке ей не дадут — отдавать будет не с чего.
Теперь уже Дэвид взял паузу на размышление:
— Знаете, я попробую связаться с одной клиникой специализирующейся в области неврологии, они как раз получили гранд на исследование в области восстановления функций головного мозга после инсульта. Наш случай, безусловно, будет им интересен, ведь длительная гипоксия сродни инсульту, только клиническая картина много чище…
— Подождите, — прервал рассуждения доктора функционер, — если бы речь шла о лечении, мы могли бы теоретически обсудить ситуацию, но использовать девочку для каких-то там исследований, мы не разрешим.
— А если лечение будет согласованно с вашими специалистами?
— Ну, если будет согласовано…, - протянул чиновник. — Хорошо, можно попробовать. Но остается еще одна проблема: языковый барьер. Не уверен, что проблема общения прибавит девочке здоровья, да и без поддержки родственников…, сами понимаете.
— Не думаю, что проблема со знанием языка столь значима, — возразил Дэвид, — если я не ошибаюсь, в той клинике есть и выходцы из России. А вот с матерью пациентки действительно могут возникнуть сложности, ее проживание здесь оплачивать никто не будет. Надо ей попробовать официально обратиться в фонд Белли, насколько мне известно, они уже оказывали подобную помощь родственникам больных.
— Её маму я хорошо знаю и поговорю с ней, — встряла в разговор женщина, — но как бы заранее гарантировать положительное решение распорядителей фонда?
Доктор кивнул, это действительно проблема, от запроса до решения могло пройти до месяца, в данном случае такого затягивания необходимо было избежать:
— Я займусь этим, но сами понимаете, сначала нужно дождаться ответа от неврологической клиники. Пока будем считать данное обсуждение предварительным.
— Хорошо, — согласился функционер и, протянув визитку, продолжил, — здесь мой телефон, жду вашего звонка, и уже в зависимости от результатов будем принимать решение. — Потом взглянул на женщину, перевел взгляд на меня, и снова обратился к Дэвиду, — вы не возражаете, если Римма Аркадьевна, попытается пообщаться с девочкой, нам необходимо хотя бы в общих чертах понять насколько все серьезно.
— Нет проблем, — с готовностью кивнул доктор, — нам самим это необходимо знать. Если понадобится разговор с пациенткой с глазу на глаз, такая возможность будет немедленно предоставлена.
— Тогда, с вашего разрешения я вас оставлю, — и чиновник развел руками, — Дела…
Ну, что сказать? За полтора часа общения я взмокла от напряжения, а в довершение у меня сильно разболелась голова, видимо девочка не часто загружала свои мозги интенсивной работой. Но в целом мои труды оказались не напрасны, я сумела убедить Римму, да и Дэвида тоже, хотя он все время хмурился, что соображаю не плохо и свой родной язык не забыла, а вот что касается всего остального, то тут уже плачевно. Как только речь заходила о реалиях, я делала несчастное лицо и опять пыталась прикрыться простынкой.
— Все понятно, — наконец известил доктор, — ретроградная амнезия, но хуже то, что у больной не просто выпала из памяти большая часть жизни, а выпала выборочно. Обычно при таком заболевании полностью выпадает какая-то часть событий, а тут частично она что-то помнит, но совершенно не помнит того, что обычно никогда не забывают. Очень интересный случай, думаю, неврологической клинике будет интересно обследовать такую пациентку.
