Это что, он себе объект для исследований нашел? Щас! Всю жизнь мечтала побыть в качестве лабораторной мышки… Хотя… Надо обдумать — девочку, то есть теперь уже меня, просто так без опеки не оставят и с первой же оказией переправят в Россию, никто фунты и доллары сверх необходимого в англиях тратить не будет. А у меня здесь еще есть кое-какие дела. Но если этот вивисектор не будет требовать дополнительной оплаты, то руководитель спортивной делегации, или как он там сейчас называется, вполне может спихнуть свалившиеся на него заботы на местных эскулапов. Да и с деятелями от спорта лучше встречаться поменьше, и уж совсем ни к чему возвращаться вместе с делегацией. Но с другой стороны, здесь жизни тоже не дадут, замотают с анализами. Хм, дилемма. Ладно, оставим все это на волю случая, посмотрим, куда кривая вывезет.
Покормили отвратительно, в качестве еды предложили какую-то гадость, очень похожую на болтушку из муки и горсть таблеток, ну как же без этого? После такой кормежки желудок, естественно, взбунтовался и мне, как и окружающим, на протяжении четырех часов пришлось слушать его возмущения, хорошо хоть до персонала дошло, что морить пациента голодом себе дороже. Ближе к вечеру заявилась какая-то фифа от нашего околоспорта и с ходу попыталась меня оформить с вещами на выход. Ну что я могу сказать — шок это по-нашему. Естественно в шоке был весь зарубежный медперсонал. С их точи зрения, я до сих пор находилась на грани жизни и смерти, а эта дама без всякой задней мысли заявляет, что готова подписать любые документы, но сей лежачий труп будет долечиваться уже в России. Однако! Девочку, в теле которой я находилось, мне стало откровенно жаль. Нет, я понимаю, что спорт жесток, и к концу карьеры эти девочки вряд ли являются эталоном здоровья, но такое отношение уже перебор. К чести доктора Дэвида, сие недоразумение он разрешил просто, заявив, что в соответствии с каким-то там законом, он не может передать пациентку, не убедившись, что принимающая сторона имеет всё необходимое для сохранения здоровья пострадавшей. Вот так, молодец мужик, я даже его зауважала, другой бы на его месте оформил пару бумажек и прощай, тем более, что на неграждан этой страны тот закон не распространяется. Но это он знает, ну и я по случаю, а фифа нет, поэтому ее напор сразу иссяк. Попытка обратиться к моей совести напрямую и с ее помощью выдернуть меня из зарубежного лечебного учреждения естественно провалилась, я сделала вид, что ничего не понимаю, и вообще мне не просто плохо, а очень плохо.
Второе явление представителей нашего спорта народу состоялось часа через полтора. Я так подозреваю, та дама, что пыталась вытащить меня из-под крыла империалистов, вынуждена была обратиться на более высокий уровень, а там решили "горячку не пороть" и прислали кого-то с большими полномочиями.
О чем они там договорились с доктором, не ведомо, никто даже не посчитал нужным поинтересоваться моим мнением. Гадство, надо скорее привыкать к своему нынешнему статусу, никого в данном случае не интересует мнение несовершеннолетней. И вообще в этом информационном вакууме с ума сойдешь. Да понятно, что так и должно быть, но не привыкла я так — время идет, а ничего не меняется. До зуда захотелось спрыгнуть с навороченного медицинского лежака и бежать к Дэвиду, чтобы прояснить свое будущее. Все. Стоп! Надо прекратить истерику, это нервы, все-таки тело подростка, а оно продолжает жить по своим правилам. Еще не раз мне это аукнется, и слезы без видимых причин, и истерики, и буйство гормонов — будь они не ладны, но как бы то ни было, с этим надо справляться, и так по мне психушка плачет.
Через минут двадцать доктор с нашим функционером и еще какой-то женщиной предстали передо мной.
Видимо женщина эта, была раньше хорошо знакома с девочкой, поэтому кивнув, сразу перешла ко мне:
— Ну и напугала ты нас, Юленька, вот даже в больницу тебя пришлось доставить. Врачи здесь оказались очень хорошие, быстро тебя на ноги поставили, — при этом она покосилась на Дэвида. Хотя это она напрасно, тот ни слова не понимал на русском, — как ты себя чувствуешь? Может, хочешь поехать домой?
Что-то в памяти опять смутно мелькнуло, вроде как это помощница тренера и отношение к ней не очень хорошее, а то, что она сейчас так ласково, так это профессиональное — игра на публику. Да тут и так все понятно, эта "мать Тереза", от вопроса "как себя чувствуешь?" мгновенно перешла к вопросу "поехать домой".
Ну, что же, в эту игру можно играть вдвоем. Непонимающим взглядом затравленно шарю по палате, судорожно сжимаю руками край простыни, под которой до сих пор лежу и натягиваю ее под самые глаза — как бы спряталась. У женщины на лице удивление, доктор тоже внимательно наблюдает за моей реакцией.
— Юля, ты чего? Не узнаешь меня что ли?
Активно мотаю в отрицании головой и обозначаю попытку отодвинуться подальше, что вряд ли может получиться, но ведь важен не факт, а само намерение.
