— Ну, в общем-то, до конечной суммы не договорились, — начинаю выдавать фантазии, — но три лимона для разгона было предложено.
— Миллиона чего, рублей? — пытается уточнить женщина.
Наталья начинает тихонько хихикать:
— Вот так Юлька, а ты еще возмущалась, что так дешево тебя оценили.
— Знаешь что, подруга… — Смотрю на Наталью как гопник на олигарха.
— Молчу, молчу, только не надо на мне отыгрываться за чужую глупость. — Но на самом деле Наталья откровенно ржет.
Принимаю вид нахохлившегося воробья и тем самым даю понять, что на этом мои откровения закончены.
До тетки, наконец, доходит, что о чем бы не шла речь, но точно не о рублях. Судя по выражению ее лица, становится понятно, что озвученная сумма далеко выходит за их разумные пределы, да и вообще финансовые возможности, поэтому не приходится сомневаться — примирения с сестрой Таисьей не будет уже никогда.
Как и планировалось, сборище, в конечном итоге, скатилось к выяснению отношений и припоминанию старых обид, на свет был вытащен топор войны, от которого раньше старались держаться подальше. И хотя мы уже почти не принимали участия в дискуссиях, молчаливое присутствие Натальи действовало как катализатор, даже самый безобидный вопрос, в этих условиях, мгновенно превращался в изощренную провокацию, а увещевание неразумных дочерей родителями приводило к очередному выплескиванию старых обид. Причем родственники окончательно потеряли берега и лаялись как завзятые портовые грузчики не обращая внимания на присутствие посторонних лиц. И вдруг крик смолк за пару секунд, это Веденеев, не выдержав издевательств над своим слухом, решил покинуть "высокое" собрание, дверь за собой он закрывал в тишине.
— Пойдем-ка и мы с тобой, подруга, — пользуясь тишиной, произнесла Наталья, — устала я сегодня чего-то.
Дискуссия родственников возобновилась только тогда, когда мы оказались по ту сторону порога, но нас все это уже не волновало, свою роль мы отыграли, пусть теперь массовка веселится, как хочет.
Василий Николаевич прошел в гостиную и плюхнулся в глубокое кресло, с некоторых пор столь громкие дискуссии стали его быстро утомлять, вот и сейчас голова разболелась, по-хорошему надо бы померить давление, да не та обстановка. Ну что же, по результату встречи родственников сегодня уже можно сделать однозначные выводы, наследница в ясном уме и твердой памяти, а вот у другой стороны с головами далеко не все в порядке, поэтому делать ставку на них риск запредельный, опять передерутся. Таким образом, очевидное желание использовать родственные связи побоку, придется задействовать административный ресурс, и, конечно же, довольствоваться значительно меньшим куском пирога. Жаль, но другого выхода пока не видно. Намек на то, что покалеченная девочка совсем не та, за кого себя выдает, был взят под сомнение им сразу — ну, в самом деле, попытаться провернуть такое в наше время может только полный идиот. И все-таки теплилась надежда, а вдруг. Нет, не вдруг, и в этом пришлось убедиться, наследница быстро довела родственничков до невменяемого состояния, а потом еще и вывернула наизнанку, показав какие на самом деле скрытые до времени мотивы двигали ими. Проделать такое, не поварившись в этой среде длительное время, невозможно, а значит именно она и есть дочь удачливого бизнесмена, и нечего слушать бред со стороны.
— Ах вот ты где, Василий Николаевич, — заглядывает в гостиную Грабин и, не получив неудовольствия, просочился в помещение и устроился в диване напротив, — а я сразу говорил, что Наталья со своими тетками не дружит.
— Да понял я, понял, — махнул рукой Веденеев, — тут не вопрос дружбы, я вообще удивляюсь, как они друг дружку не съели.
— Потому и не съели, что возможности не было, — хмыкнул оппонент, — а сейчас девочка им не по зубам, сама кого хочешь сожрет. Ты думаешь, мне легко с ней управляться? Тот еще подарочек.
— Да уж, подарок, — согласился Веденеев, — однако дела это не меняет, пока родственники Наталью не признали, в наследство она не вступит.
— Да ты что, Василий Николаевич, — Грабин аж привстал от удивления, — ты же только что сам видел, как они друг к дружке относятся. До крови ведь дойдет.
На это Василий Николаевич только пожал плечами, мол, его их проблемы не касаются.
— Вон значит как. — До Максима Петровича, наконец, дошло, какую каверзу задумал его оппонент. — Не хорошо поступаешь, Василий Николаевич, многим твое решение сильно не понравится, стоит ли это того, подумай.
— Каким "многим"? — Усмехнулся Веденеев. — Ты думаешь, кто-то там, — при этом он ткнул пальцем вверх, — не будет радоваться крушению очередной бизнес империи? Брось. Да и ты сам не веришь в ее будущее, иначе бы не стал так спешно тащить все с нее в офшоры. Думаешь, я не в курсе того, что ты оборотные средства ликвидируешь? Готовишь смену собственника через липовое банкротство?
Грабин дураком не был и подозревал, что за его действиями будут пристально наблюдать все кому не лень, но что настолько не ожидал, поэтому и не нашел что ответить на слова Веденеева.
