— Хм. — Собеседник задумался, и было о чем, только что ему продемонстрировали, что в курсе родственных связей, а значит, знают и многом другом. — Хорошо, но было сказано, что-то о восстановлении справедливости. О чем речь?
— Соколов.
Выдержка изменила Василию Николаевичу, и он резко наклонился вперед:
— Что-то о нем известно?
— Да, — киваю в ответ, — но тут есть одна проблема, Грабин через его фирму перевел часть средств в офшор, поэтому мы не можем решить эту проблему легально.
— И вы решили эту проблему повесить на меня, чтобы я решил ее нелегально?
— А разве вы не заинтересованы? — Делаю вид, что для меня это неожиданно.
Веденеев снова развалился в кресле и теперь уже задумался надолго, а у меня, если честно, пересохло в горле:
— Вы позволите? — Я показала на холодильник и, получив разрешение, достала из него банку с соком.
— Не сходится, — вдруг произнес Василий Николаевич, после долгого раздумья и уставился на меня.
— Что, конкретно? Скажите, и я попробую развеять сомнения.
— Я хорошо знаю Завьялову, она одиночка и никогда не стала бы делиться такой информацией. В вопросах сохранения тайны сделок она была щепетильна до паранойи, даже Соколов, который был причастен к ее убийству не смог разобраться, имея всю доступную информацию.
Ну, это объяснить просто:
— Той информации, которую он получил, кстати, благодаря вам, было недостаточно для проведения расчетов. Нужно было еще знать, где и какие средства были аккумулированы, — принялась я разъяснять суть проблемы, — ошибка обязательно приводила к нарушению договоренности с банком и в конечном итоге к блокировке счетов, что, собственно говоря, и произошло. Только Соколов своими действиями еще больше усугубил ситуацию, теперь, даже имея полную информацию, протолкнуть платежи становится далеко не просто, но мы имеем такую возможность.
— Кто "мы"?
— Мы это мы, — легкомысленно пожимаю плечами, — по крайней мере, Ирина Александровна иногда говорила, что ближе нас у неё никого нет.
— Тогда вообще становится непонятно, — взгляд Веденеева снова заледенел, — имея такие возможности, вы могли разрулить ситуацию в свою пользу, ничем не рискуя.
— Насчет "не рискуя" спорно, но могли, — соглашаюсь с ним, — а дальше? Попасть на крючок к спецслужбам? Пока мы работали на транзит с чужими деньгами, нас не трогали, но стоит хотя бы раз отщипнуть кусочек в свою пользу, и небо покажется с овчинку. Бегать и прятаться потом всю жизнь? Увольте.
— Что ж, пока все выглядит логично, — согласился Василий Николаевич, — но есть еще кое-что требующее разъяснений.
Следует пауза, значит от меня ждут вопроса, ладно, мне не жалко подыграем:
— И что же это за "кое-что"?
— Я сказал: не сходится, — ухмыльнулся Веденеев, — так вот, первую нестыковку ты умудрилась объяснить, а теперь попробуй объяснить, как такая девочка, вроде тебя, может брать всю ответственность решений в свои руки? Или все то, что ты здесь наговорила, гроша ломаного не стоит, или на самом деле за тобой кто-то стоит. Так или иначе, мне требуются подтверждение твоих возможностей.
— Нет ничего проще, Василий Николаевич, — соглашаюсь с ним, — в январе у меня планируется поездка в Лондон. Вы даете мне полномочия, и мы проводим первую часть платежей на тридцать миллионов, остальное в плановом порядке, естественно со смещением сроков. Мы договорились?
— Договорились, — кивнул небожитель, — завтра тебе позвонит один человек, все нюансы будешь обговаривать с ним.
— Семенов?
Веденеев сначала удивленно взглянул на меня, но потом что-то для себя решив, кивнул:
— Номера телефонов нужны?
— Это которые кончаются на двадцать семь и тридцать два? Спасибо, они у меня есть.
— И последний момент, — Василий Николаевич стал выбираться из кресла, — если все получится так, как ты обещаешь, возражать против контактов с наследницей я не стану, но Грабина я больше к ней не подпущу.
— Можно узнать почему?
— Можно. В апреле планируются перестановки в правительстве, Максим Петрович будет переведен на работу в другое место, если сейчас на его художества смотрят сквозь пальцы, то там все будет куда как серьезно. Стоит ему лишний раз засветиться и потонет как Титаник, ну а там и других за собой потянет. Информация, кстати, не для распространения. Ладно, на этом все, не провожай.
Когда за ним закрылась дверь, я тихонько выдохнула — поверил, а ведь правды в моих словах почти и нет, правильно говорят, что человек верит лишь в то, во что ему хочется верить. Как бы то ни было, но пока я получила намного больше того, чего надеялась получить, как оно получится дальше еще вопрос, но первый шаг сделан, в психологическом плане он был самый трудный.
