Не то чтобы Бекман была готова поверить в миф о счастливой проститутке. В тесной прихожей, словно лишенной кислорода, имелась масса доказательств противоположного. Здесь стоял сильный запах немытых тел и перегара. Она заметила, что никто не встречается с ней взглядом, и сперва отнесла это на счет того, что, как обычно, невольно обнародовала свою принадлежность к полиции.
— Вы должны зарегистрироваться, — все же сказала девушка с хвостиками как раз в тот момент, когда Бекман собиралась представиться.
На секунду она потеряла дар речи, испытав детское желание решительно опровергнуть собственную причастность к миру бездомных, но тут же поняла, что это абсурдно и к тому же унизительно для окружающих. Вместо этого она незаметно показала свое удостоверение, как и собиралась с самого начала. У девушки с хвостиками покраснели уши, но она быстро опомнилась.
— Маргарета говорила, что вы должны прийти. Пойдемте со мной, я покажу, где она сидит.
Она направилась впереди Бекман по коридору. Судя по высоким шкафам, здесь раньше был проход для официантов в красивых старых парадных апартаментах, где размещалась ночлежка.
Девушка явно сожалела о своей ошибке и, казалось, хотела объясниться.
— Красивое помещение, — опередила ее Бекман, прервав напряженное молчание.
— Да, точно. Тут объединены две огромные квартиры. Мы их немного перестроили, но постарались сохранить очарование старины.
«Мы, — подумала Бекман. — Ей вряд ли больше двадцати пяти лет».
— Вы давно здесь работаете?
Девушка, которую, согласно надписи на бейдже, звали Сандра, остановилась перед дверью. Рядом горела красная лампочка «занято».
— Я работаю здесь полтора года, пришла сразу после окончания учебы.
Она сделала извиняющийся жест.
— Сюда каждый вечер приходит так много народу, невозможно всех запомнить. Я, конечно, сразу заметила, что вы не…
— Ничего страшного, — прервала ее Бекман. — Вы встречали Сусси — Сусанн Пильгрен, или Енсен, — за то время, что работаете здесь?
— У нас есть одна Сусанн Енсен. Периодически бывает раз или два в неделю. Потом какое-то время отсутствует и появляется снова.
— Что вы можете о ней сказать?
— Вы имеете в виду как о человеке? Ну… Часто мы не слишком много знаем о женщинах, которые живут здесь, в наши задачи не входит собирать информацию. Поэтому они и приходят сюда — поскольку могут побыть в безопасности и, простите, никто ничего не вынюхивает. А Сусси вообще неразговорчива — спит и уходит рано утром. Никогда ни с кем не ссорилась, если вы это имеете в виду.
— Она всегда приходит сама? И в каком состоянии? — спросила Бекман.
За закрытой дверью послышался голос заведующей Маргареты Сконер. Сперва она говорила громко, потом тише, будто пристыдив кого-то.
— Вы имеете в виду, пьяная ли она? Да, частенько. Большинство женщин, которые живут здесь, злоупотребляют алкоголем или наркотиками. У нас в отличие от других мест нет таких правил, что нельзя приходить, если они пьяны или обкурены. Тогда от нас бы не было никакой помощи — женщины в самом уязвимом положении оказались бы беззащитны. Так что, конечно, она часто в плохом состоянии, но не создает проблем, как другие. Во всяком случае, здесь.
Бекман кивнула. За дверью по-прежнему было тихо. Несмотря на горящую красную лампочку, она постучала костяшками пальцев и вошла.
Маргарета Сконер удивленно подняла взгляд от чистого письменного стола.
— Простите?
— Карин Бекман из полиции. Мы разговаривали по телефону.
Сандра пробормотала, что вернется к регистрации, и Сконер коротко кивнула в ее сторону.
— Да, конечно, по поводу Сусанн Енсен. Вы слышали, что она снова ушла. Иногда у здешних обитателей обостренный нюх на блюстителей закона… Может, я чем-то могу помочь?
Бекман присела на стул для посетителей, гораздо менее удобный, чем тот, на котором сидела Сконер, и в дверь осторожно постучали. В проеме снова появилось лицо Сандры.
— Простите, я только хотела сказать, что Сусси снова пришла. Она на кухне.
— Меня ждут дела, — поспешила сказать Сконер, заметив, что Бекман собралась встать. — Может, мы закончим здесь, прежде чем вы начнете с Сусанн?
Бекман заколебалась.
— Я вернусь к вам в другой день, если понадобится, — наконец решила она. — Наверное, лучше сразу взяться за Сусанн. Как вы сами сказали… дух полиции распространяется мгновенно.
Верхняя часть двери была стеклянной, и через нее Бекман увидела огромную, как в ресторане, кухню. Дверь была приоткрыта, и наружу сочился запах еды, готовящейся на плите, и лазаньи из многочисленных коробок. На бумажке, приклеенной к копилке, было написано, что лазанья стоит десять крон за коробочку. За длинным столом ели три женщины. Одна из них читала газету и оживленно разговаривала сама с собой.
— Сусси — та, с короткими волосами и в красной кофте.
Сандра взяла Бекман за руку.
— Постарайтесь быть немного более… гибкой с ней. Понимаете, мне кажется, в «Клара» хорошо то, что женщины чувствуют себя здесь в безопасности. Не думаю, что в городе есть много мест, где они ощущают себя защищенными, если вы понимаете, о чем я…
Бекман улыбнулась.
— Обещаю быть настолько гибкой, насколько это возможно.
