После столь достойного представления Телль почувствовал, что пора перехватить инициативу. Протянув руку, он шагнул к Франческе Гонсалес, которая испуганно попятилась и показала на его ноги.
— Ботинки, пожалуйста.
Телль растерялся и уставился на свою обувь.
— Я только хотел зайти в туалет.
— Там ванная.
Она постучала по двери, на которой висела керамическая дощечка в форме сердца.
— Ужин поздно. Был готов шесть часов.
— Мама, — смущенно попросил Гонсалес. — У Кристиана другие дела.
Не слушая его, она вернулась на кухню и включила воду.
— Мне, наверное, надо…
Телль махнул в сторону входной двери. Он не помнил, когда в последний раз был в гостях у чьей-нибудь мамы.
Гонсалес усмехнулся.
— Уйти? Попробуй сказать это маме.
Могучие телеса Франчески снова закрыли дверь в кухню. Она вытерла пот со лба и шлепнула Гонсалеса по бедру.
— Микаэль, что с тобой? Показывать другу квартиру. Pastel de choclo готово три минуты, мы ужинать.
Телль только развел руками. Он был слишком голоден.
Кроме Микаэла и его мамы семья Гонсалес состояла из папы Хосе — худощавого молчаливого мужчины, с улыбкой покачавшего головой, когда Телль к нему обратился, старшей из сестер, двадцатичетырехлетней и настолько красивой, что Телль уронил вилку, когда она взглянула на него своими карими, огромными, как у косули, глазами. Она вежливо объяснила, что папа не очень разговорчив.
— Правда, папа?
Габриэла — средняя сестра — являла собой типичный пример безбашенного подростка семнадцати лет. Поев, она заперлась в своей комнате и, включив телевизор на полную громкость, стала смотреть MTV, так что Франческе пришлось стучать в дверь и кричать, чтобы она сделала потише.
Младшая, Мария — торнадо одиннадцати лет, — была поклонницей Елены Папарицу. Когда со стола убрали и Телль опять забормотал, что должен идти, она пихнула его на диван и продемонстрировала шоу, держа флакон с лаком для волос как микрофон и пританцовывая на ковре гостиной:
Франческа, вместе с Евой вытиравшая посуду, покачала головой и пробурчала что-то по-испански, а Хосе Гонсалес радостно рассмеялся после выступления дочери.
Ева тоже засмеялась.
— Папа музыкант, довольно известный в Чили. Сейчас он живет на две страны — и в Чили, и в Швеции. — Она показала на гитару на подставке, стоявшую в углу гостиной. — Он всегда поощрял нас, когда мы хотели слушать музыку или танцевать.
Телля немного смутило то, как она говорит о своем отце — словно его нет в гостиной. Сидя в кресле, Телль смотрел на покрытый лесом район Ангеред. Поздним вечером с восьмого этажа электрический свет из серых бетонных домов напоминал лист бумаги с точечной азбукой.
Хосе Гонсалес раскурил трубку. С наслаждением втянув дым с вишневым запахом, он поднялся и подошел к темно-коричневому серванту с цветочным узором на стеклах. Оттуда он извлек бутылку бренди и налил в три красно-зеленых бокала. Молча угостив Телля, сына и самого себя, он серьезно кивнул и проглотил напиток. Потом отставил бокал в сторону и закрыл глаза. Через минуту послышался храп.
Тепло разлилось по телу. Гонсалес взял бутылку и вопросительно взглянул на Телля, но тот покачал головой.
— Нет, мне ведь еще домой ехать. — Телль почувствовал, насколько устал. — Поздно уже. Надо бы поспать. После хорошей работы.
— А что получилось?
— В смысле? Из сегодняшней работы? Посмотрим. Но кое-что не нравится мне во всем этом.
— И что же?
— Эти два мужика. Очевидно, что их застрелил один убийца. И это единственное, что их объединяет. Я имею в виду вот что. У нас есть Лассе Вальц: фотограф с художественными амбициями. Разведенный владелец таунхауса, двое хорошо воспитанных детей. Разумеется, существует еще обиженная бывшая жена, но едва ли ее обида тянет на убийство. Он вырос в нормальной городской семье, ничего криминального за ним не водилось. Уравновешенный человек, имеет верных друзей, влюбился. И есть Улоф Барт: суперподозрительный тип. Трудное детство, рано встал на преступный путь. Никогда не имел постоянных отношений с женщинами — по крайней мере насколько нам известно. Социально несостоятельный. Неуравновешенный. Зарабатывал всем понемногу — вероятно, не всегда законным способом. Жил один в лесу, и все утверждают, что едва с ним знакомы.
— И тогда возникает вопрос: что общего между этими двумя.
— Именно. Почему некто отправляется в карательную экспедицию и сперва убивает среднестатистического шведа, а потом подозрительного типа, — убивает одним и тем же способом, словно совершает ритуал. В смысле, достаточно ведь просто застрелить, но ему потребовалось еще и переехать.
Гонсалес вышел с Теллем в прихожую и понизил голос:
— Мы должны исходить из того, что пути этих двоих где-то пересекались, как бы неправдоподобно это ни звучало.
Телль печально кивнул.
— Самое ужасное, что чем дальше мы расследуем дело, тем более неправдоподобным это кажется.
