Влад заметался по комнате. Что за монстры такие с неограниченными возможностями? Читают его мысли? Вспыхивало в голове: милиционеры, проверяющие документы, люди на перроне, товарки тети Маши с неплохим зрением… Спал, слава богу, полуодетым. Набросил пиджак, сверху куртку, влез в ботинки, которые не надо было зашнуровывать. За входной дверью царило подозрительное молчание. Примерялись – как покрасивее ее вынести?
Дверь сорвалась с петель в тот момент, когда он карабкался на подоконник! Окно располагалось довольно высоко. Самое время начинать утреннюю гимнастику! Влад коленом ударил по раме – створки хрустнули, разъехались. Посторонние ворвались в арендуемую часть дома, загремели какие-то тазики. Подоконник прогнулся, пришлось балансировать.
– Стой, сука, стрелять буду!.. – прохрипел решительный мужчина, врываясь в комнату.
Стреляй, жалко, что ли… Но что-то подсказывало, что стрелять не будут, разве что для острастки. Он рукой отбросил застрявшую створку, но субъект оказался резвым, схватил его сзади за полу куртки. Вырываясь, Влад ударил его пяткой в лицо – подставился бедняга просто идеально! Удар пришелся в зубы. Субъект отпрянул и взвыл. От последствий уже не отвертеться, визиты к стоматологу обеспечены. Впору посмеяться: одни вставляют зубы, другие выставляют, сохраняя равновесие в природе…
Влад выбросился из окна, словно парашютист из самолета, подмял щетинистый куст, перекатился и кинулся в полумрак не разбираясь. Острая боль зажглась в грудной клетке – не рановато ли для межреберной невралгии? Очерчивалась дорожка на задворках участка. Выпрыгнул на нее, ускорился. Появились шансы снова выйти сухим из воды. Он обернулся. Двое спрыгнули с карниза, устремились вдогонку. Третий мешкал, лез, держась за скулу, но это и понятно. Стрелять не стали, значит, был приказ брать живым. Что и логично, мертвые – не самая разговорчивая часть населения… Имелась маленькая фора. Хилая калитка распахнулась от удара ногой, и Влад выбежал за пределы участка, плохо понимая, что делать дальше. По курсу – чахлые деревья, за ними, судя по гулу, – депо. «Народная» тропа змеилась вниз, огибала островки кустарника, бетонные блоки. Впереди что-то лязгало, автоматически переводилась стрелка.
Тропа делалась круче, самое время сбавить скорость. Но он не мог остановиться, погоня висела на хвосте. Крепкие мужчины бежали молча, размеренно. Тропа обрывалась в разрыве между бетонными ограждениями, дальше начинались пути: рельсы, шпалы. Он бы мог с разгона перепрыгнуть через рельсовую клетку и бежать дальше – во всяком случае, попробовать, но слева приближался маневровый тепловоз, который тащил за собой пару багажных вагонов. Не сказать, что он резво бежал, но и не тащился убитой черепахой. Их траектории пересекались, пытаться проскочить – просто безрассудство! Обязательно споткнется, не успеет! Но скорость набрал приличную, и остановиться не так-то просто. Влад повалился на бок, перебирал рукой по глинистой почве, съезжал, тормозя подошвами. И чувствовал с нарастающим ужасом, что не может остановиться, инерция тянет дальше, вот-вот и затянет под колеса локомотива…
Машинист его не видел. Да и не смог бы быстро остановиться. Влад сползал все ниже, тормозил пятками, вонзая их в грунт, но подошвы срывались, и он скользил дальше. Локомотив уже был рядом, размеренно постукивали колеса, когда пятка уперлась во что-то твердое. Камень, вросший в грунт! Скольжение прервалось, и стальное чудище неторопливо проплыло мимо. Он стонал от счастья, жгучий пот разъедал глаза. В какой-то момент даже забыл о преследовании – куда серьезнее вещи были на кону. Вспомнил, глянул через плечо: троица затормозила на склоне, ждали, пока проедет состав. Лица смутными пятнами выделялись в полумгле. Под колеса эти парни, в отличие от своей добычи, не рвались. Пройдут вагоны – возьмут как миленького, теперь не убежит…
Маневровый вроде бы ускорился, бодрее застучали колеса. Убедившись, что пятка прочно угнездилась на камне, Влад подался вперед, схватился за перила в задней части локомотива! Последний шанс, как им не воспользоваться? Ноги тащились по шпалам, но зацепились за приступочку. Какое-то время можно было так висеть. Локомотив по касательной уходил от бетонного ограждения. К стеклу прилипла испуганная физиономия молодого парня с веснушками. Он крутил пальцем у виска: ты сдурел, мужик?! Открыть дверь он не мог – стряхнул бы «пассажира».
Влад обернулся. Во вражеском стане наблюдался переполох. Вагоны еще не проехали, и спускаться они боялись. Ругались, нетерпеливо подпрыгивали. Как только последний вагон миновал место пересечения с тропой, тут же сорвались и покатились вниз. Двое побежали вдоль вагонов, за ними ковылял третий, держась за челюсть. Чертыхаясь, они огибали стрелочный перевод, спотыкались.
– Мужик, прибавь ходу! – закричал Пургин. – Это преступники, они будут стрелять!
