– Ты не понял, – поморщилась Ульяна. – Я не идиотка и не хочу, чтобы ты окончательно разругался со своей невестой… как бы странно это ни звучало. Держи, – извлекла она из кармашка сумочки два ключа на колечке, – и запоминай: Строгино, улица Крылатская, дом 4 квартира 36. Второй этаж, панельная пятиэтажка… хотя какая тебе разница?
– Действительно, – улыбнулся Пургин, забирая ключи. – Хоть из соломы. Вы с мамой тайно владеете сетью недвижимости?
– Я работаю в Комитете государственной безопасности, – напомнила Ульяна. – Все предельно просто, хорошая мамина знакомая уехала в Архангельск на три месяца… или в Астрахань, не помню. Там у нее дочь – в Архангельске…
– Или в Астрахани.
– Или в Астрахани, – согласилась Ульяна, – это не важно. Дочь родила, с ребенком сидеть некому, да еще и муж выделывается, ведет себя по-свински. Но это не удивительно, потому что все мужики сволочи. В общем, нет там никого. И не будет. Хозяйку квартиры зовут Зоей Федоровной, если что. Оставила нам ключи, попросила хоть иногда приезжать, поливать цветы, разве откажешь? Так что будь ласков, пару раз цветы полей, пока они там окончательно не засохли. В Строгино безопасно. Со мной квартиру не свяжут, допросить мою маму не догадаются. Да она уже и не помнит, что Зоя Федоровна оставляла нам ключи…
– Мне бы такую память, – позавидовал Пургин, – так много всего, что хочется забыть… Прости, Ульяна, и спасибо. Это как раз то, что очень мне нужно. Сейчас бы сутки проспал.
– Не думай, что я не буду туда приходить. Еще как буду. Три коротких звонка – и можешь открывать. Сегодня вечером приеду обязательно, раскошелюсь на такси.
– Конечно, забегай в гости. С Жигулиным разговаривала?
– Нет. С утра попасть к нему было невозможно. Пришли какие-то люди, потом, по словам его секретаря, сидел мрачнее тучи, в рабочий полдень пил коньяк. Мне кажется, у Михаила Юрьевича тоже грядут неприятности. Его подставят так же, как тебя. Лично я тебе верю и даже мысли не допускаю, что ты предатель и убийца. Сколько лет мы работаем вместе? – Ульяна пристально смотрела ему в глаза.
«Дмитрий Сергеевич тоже с кем-то работал много лет, – подумал Пургин, – и это были не дураки. А ведь не раскусили предателя, на божничку вознесли».
– Муренич и Зыбин тоже не верят, – добавила Ульяна. – Они колеблются, как говорится, вместе с линией партии, но парни хорошие, правильные. Пока, извини, есть обстоятельства и улики, работающие против тебя. Но если найдется способ их опровергнуть, они это сделают первыми. Постараюсь сегодня до конца дня напроситься на рандеву к Жигулину.
– Напросись, – кивнул Влад. – И желательно под предлогом, не имеющим отношения к делу. Что-нибудь личное: попросить матпомощь для больной матери, путевку в санаторий. Не забывай, что Михаил Юрьевич под колпаком. За компанию с ним ты можешь оказаться там же. Мое мнение остается неизменным: к глубочайшему сожалению, наш оппонент – Дмитрий Сергеевич Поляковский… Он понял, что я прозрел, и теперь всеми силами пытается меня подставить. С переменным успехом, но это ему удается. Будь это кто-то другой – зачем я ему нужен? Так что мое счастливое семейное будущее под большим вопросом. Думаю, ты это понимаешь. Ценю, что не комментируешь. Даже теперь молчишь? Ну ладно… Он тоже понимает, что вряд ли породнимся. Один из нас по итогам противостояния плохо кончит. Что это будет – смерть, посадка, – пока не знаем. Других вариантов не вижу. Он мог бы от меня избавиться, но должен выяснить и доложить хозяевам… про одного американского парня. Поэтому я жив. Добраться до Жигулина и Руднева им сложнее, чем до меня. Нужен план – как нейтрализовать «крота» и при этом уцелеть самим. Жигулин будет с нами. После отсидки в СИЗО мы поговорили. Он почти уверен, что «крот» – Поляковский. И не потому, что я уговорил, а потому, что вскрыл некоторые любопытные материалы. Большинство достижений Поляковского – то, чем жертвовали его кураторы для поддержания реноме героического чекиста. По отдельности все смотрится прекрасно, но если собрать воедино и проанализировать… Не знаю, может, я сам становлюсь предвзятым…
– Это не так, – покачала головой Ульяна, – предвзятой в данной ситуации могла быть я. Но ты, до последнего выискивающий ошибку в своих заключениях, предвзятым быть не можешь. Неужели мы нашли «Фауста», Влад?
– Убедить бы в этом его дружков и покровителей, – усмехнулся Пургин. – Ты же анализировала эту ситуацию, признайся? Что насчет плана? Лично у меня уже мозги набекрень от этой беготни.
– Плана нет, – вздохнула Ульяна. – ПОКА нет, во всяком случае, – улыбнулась она. – Мы, бабы, знаешь ли, не славимся планированием своих действий…
– Вы страшны своей импровизацией, – кивнул Влад. – Но, боюсь, без «совета в Филях» не обойдемся. Ладно, исчезай, Ульяна, – посмотрел он на часы. – Есть пища для размышлений, давай думать. Встретимся в Строгино. Но не будем злоупотреблять этими встречами.
– В смысле? – не поняла девушка.
– В прямом. У тебя как со спортом?
