Он вышел покурить на балкон, задумался. Послезавтра вернется из Ленинграда Женечка. Телефон, поди, оборвала – он больше суток не появлялся дома – для сверхурочной работы многовато. Наверняка позвонила отцу, сообщила, что жених не выходит на связь. Что ей ответит Дмитрий Сергеевич? Хорошо, доченька, разберусь? Нечего было связываться с таким ненадежным мужчиной? Или правду-матку: твой жених, дорогая, в бегах, подозревается в измене Родине, убийстве двух и более лиц, а также нанесении тяжких телесных повреждений. Еще одна проблема: не собираются ли с ней связаться органы – все-таки невеста особо опасного преступника?
Уже не хотелось ни есть, ни курить. Мрачные мысли одолевали. Стиральная машина закончила работу. Отжим отсутствовал. Он выжимал руками, потом развесил вещи на едва теплящихся батареях. Исследовал кастрюлю на плите, поставил на холодную конфорку. Домашние дела не отвлекали. Можно было поспать, но он боялся – в текущей ситуации может и не проснуться. Метался по квартире, как загнанный волк. Выйти из дома даже не в чем!
Три коротких звонка встряхнули, побежал в прихожую.
– Заходи, – проворчал он, открыв дверь. – Что мнешься как неродная? Надеюсь, группу захвата оставила дома?
– Даже не знаю, Владислав Анатольевич, – пробормотала Ульяна. – Впервые вас вижу в таком полуразобранном виде. Я стесняюсь. У вас там что, дубинка за спиной?
За спиной была кухонная скалка – большая и тяжелая, такой и череп можно проломить – при правильном применении. Он стыдливо сунул ее на полку для головных уборов. Посмеиваясь, Ульяна вошла в прихожую. Влад потянулся, чтобы запереть дверь. Разойтись в этой тесноте было трудно. От девушки приятно пахло – что странно для завершения рабочего дня. Но сама она была сосредоточенной и напряженной.
– Все в порядке, товарищ майор, пусть этот порядок и относительный. Ехала на двух такси – шиканула, так сказать. Слежки не выявлено. Дома переоделась – на случай прилипших «насекомых», сменила сумку. Если привела кого-то, значит, имеем дело с гениями. Очень рада, что ты ушел от наших коллег. Кстати, мне кажется, они не расстроились, когда не смогли тебя поймать. Приказ выполняли, но без задора. Есть мнение, которое открыто никто не выскажет, что тебя подставляют. Подожди… – Ульяна пристально всмотрелась в него. – Хочешь сказать, это был не самый безоблачный день?
– Ты удивительно проницательна, – кивнул Влад. – За нашими коллегами наблюдали наши оппоненты. Но все закончилось благополучно, долгих лет водителю мусоровоза, и пусть его «комбайн» никогда не ломается.
Он лаконично поведал о злоключениях уходящего дня.
– Прямо «Новые приключения неуловимых», – передернула плечами Ульяна. – Черт, Влад, я так переживаю за тебя… Цветы полил?
– Издеваешься? – вспыхнул Пургин. – Нет, не полил, прости, забыл.
– Ну, конечно, мы же выше этого. Мы тут мир спасаем, а эта баба со своими цветами… Ладно, не парься, товарищ майор, сама полью, раз уж я здесь.
Бурча под нос, что этому типу ничего нельзя доверить, Ульяна бегала с литровой банкой. Критически оценила одежду, развешанную на батареях, подтерла лужи в ванной, оставшиеся после грандиозной стирки. С опаской принюхивалась к вареву в кастрюле, качала головой: как низко вы пали, товарищ майор. Принесла из прихожей веревочную авоську, извлекла из нее кусок сыра, палку вареной колбасы.
– Вот это еда. А то, что ты наварил, отдай дворовым собакам. Если потерпишь, будет глазунья. Какие же мы беспомощные, когда речь заходит не о работе… – Она вооружилась увесистым кухонным ножом, стала мастерски кромсать колбасу. – Ты знаешь, что это единственная в нашей огромной стране колбаса, которая производится строго по ГОСТу? А несоблюдение последнего преследуется по закону. Я отстояла очередь. Алкаши в соседнем дворе, когда я шла мимо, смотрели очень плотоядно. Не на меня – на колбасу. Женщины наших «синяков» не интересуют.
– Но ты защитила, «Докторскую»?
– Да, я бы билась как львица, – прыснула Ульяна, – чтобы накормить своего непутевого начальника, попавшего в непростую жизненную ситуацию.
Пургин давился бутербродами, на плите подходила яичница. Ульяна ловко справлялась с домашним хозяйством. Разложила яичницу по тарелкам, стала оттирать ершиком сковородку.
– Садись, – буркнул Влад, – сам потом домою.
