Мы прогулялись по городу, посмотрели представление, выпили чаю в уютном кафе с видом на замок, и я заставил их пешком подниматься на гору. Мы побывали внутри замка, и мальчишки весело провели время, сравнивая предметы мебели здесь и дома. Туристы изумленно косились на нас.
В восемь мы вернулись в отель, и в лобби я столкнулся с Сореном.
— Они до сих пор на встрече, в зимнем саду. Там же для них в десять будет накрыт ужин. Не ждите герцога.
Я отвел детей ужинать в один из ресторанов отеля, взяв с них обещание, что они будут хорошо себя вести, сидеть «со взрослыми» и без жалоб есть, что дадут. Клаус и Карл настояли, чтобы им сменили одежду и завязали галстуки, «как у папы», а если нет, то они никуда не пойдут. Нам с Каролиной с трудом удалось удержаться от смеха. Дело было улажено. Они вели себя хорошо и съели даже то, что не из «детского меню». На десерт я взял им по кусочку шоколадного торта «Захер». Обоим он пришелся по вкусу, потому что был «прямо как Фридрих говорил». Я думаю, он набрал дополнительные очки.
В половине десятого дети уже лежали в кроватях и даже не просили сказку — настолько устали.
— Спокойной ночи, мисс Майерс.
— Спокойной ночи, сэр. Я действительно рада, что вы здесь. Это замечательные дети, когда вы рядом. Послушные и вежливые. Работать с ними — одно удовольствие.
— Благодарю вас.
Когда я добрался до своей спальни, то нашел там два набора «Три медведя»*, подаренные персоналом (от горничной, швейцара и повара), и карточку «с наилучшими пожеланиями от Захер Отеля». Наверное, медведи предназначались детям. Шестеро новых ребят в нашем домашнем зверинце. Я слишком устал, чтобы еще что-то делать, поэтому залез в постель и стал записывать вчерашние и сегодняшние события.
12 августа
Утром одиннадцатого мы на нескольких машинах уехали из Зальцбурга — на три дня позже, чем предполагалось изначально. Я почти не видел Конрада, он пропадал на встречах, возвращаясь спать очень поздно и уходя очень рано, едва успевая обменяться со мной парой слов. Я понятия не имел, что происходит, но это было похоже на полномасштабную ежегодную встречу динозавров в Страстную пятницу, но только поделенную на два дня. Я старался находиться в отеле как можно меньше, потому что многие из динозавров или их отпрыски меня знали и без конца подходили ко мне здороваться. Как будто я могу что-то сделать, если Грифон сердит на них!
Меня с детьми и няней посадили в большой Q7, и мы поехали в Вену, в тот же отель и в те же номера. Конрад вместе с молодым Лёвенштайном и Фердинандом отправился в аэропорт на одном из огромных лимузинов.
Когда мы приехали в Вену, было уже четыре, и я решил отвести мальчиков в Шиллерпарк неподалеку от отеля. Сев на скамейку, я стал смотреть, как они бегают друг за другом. В горле словно застрял комок. Именно здесь Конрад рассказал мне, что они скоро родятся, и здесь он отдал мне кольцо. Это стало началом одного из лучших периодов моей жизни. Думаю, я никогда не был так счастлив, как тогда.
Да, никогда.
Я скучал по тому счастью. Правда. Я бы хотел, чтобы мои малыши когда-нибудь испытали то же самое, что испытал тогда я — пусть даже счастье длилось недолго.
Наверное, мой отец желал того же самого для меня, когда вспоминал мою мать. Да, скорее всего.
— Вот ты где, — я не ожидал услышать голос Конрада.
— Ребятам надо спустить пар, — я почему-то смутился, когда он сел рядом, почти касаясь меня.
— Спасибо, что возился с ними эти дни. Вы уже пили чай?
— Еще нет. Я собирался их куда-нибудь отвести, — тихо проговорил я.
— Давай, я отведу, а ты немного отдохнешь.
— Ты, наверное, тоже устал, — быстро ответил я.
— Да, но наша поездка задумывалась, как семейные каникулы. Приношу извинения, что этому помешали дела Ордена. После чая мы с Клаусом и Карлом сходим в Собор Святого Стефана поблагодарить Богоматерь. Ведь здесь всё началось, и всё заканчивается тоже здесь. Это почти знак.
Я взглянул на Конрада, озадаченный его словами.
— Прости, я не понимаю тебя.
— На этом самом месте, много лет назад, я сказал тебе, что собираюсь перестроить Орден и сделать его таким, каким его задумали наши предки, братство рыцарей, чтобы защищать нашу веру и нашу Церковь, помогать нашим братьям в нужде, не наживаясь на их несчастьях. У меня ушло пять лет, но я это сделал. А еще здесь ты согласился стать моим мужем.
— Это был один из счастливейших моментов моей жизни. Другой — когда я первый раз увидел детей, спящих в своих креслицах в машине, — задумчиво говорил я, а Конрад смотрел мне в глаза. — Я бы хотел, чтобы они тоже такое испытали…
— Трудно сказать, какой момент своей жизни я считаю самым счастливым. Все они были по-своему хороши. Для счастья мне надо видеть тебя рядом, но теперь всему этому пришел конец, — печально сказал он, и я не смог вымолвить ни слова в ответ.
Малыши увидали своего отца и бросились к нам. Конрад бодро сказал им, что сейчас они пойдут пить чай, а я немного отдохну.
