В итоге мы все съели. И даже выпили пива. И пошли с мамой в туалет. Строго-настрого велев Катюлику оставаться на месте.
Когда мы вернулись, за столом Катюлика не было. Она, уже одетая, сидела на диванчике перед гардеробом.
– Пойдем? – скромно сказала Катюлик.
– А заплатить?
За пару поездов метро мы с мамой вполне могли бы отработать этот обед. Мне кажется, это хороший бизнес-план. Даже лучше, чем пение в электричках.
P.S. Одним из тех, кто уступил сегодня маме место, был молодой человек с ДЦП.
Что тут скажешь?
Я сказала "спасибо".
***
– Ты знаешь, так удивительно: как ни выйду на улицу, обязательно с кем-нибудь познакомлюсь! И почему-то все больше с мужчинами!
(Катюлик, 87 лет).
***
Мама с Асанычем уехали в Икею, покупать одеяло. Зачем им одеяло и почему именно сейчас – я даже не спрашивала. Мама долго говорила о том, что вот такое одеяло к телу прилегает, а вот такое не прилегает, а эдакое – прилегает, но не так, и от него холодно. Обещала завтра рассказать, как будет прилегать то, которое они купили.
А в это время Катюлик наконец самостоятельно вышла из дома. Потому что неподалеку от мамы живет наш родственник по имени Юра. Честно говоря, какой степени воды на киселе этот Юра – я уже запуталась. В рассказах Катюлика фигурирует тетя Лёля, которая была сестрой кого-то, или, наоборот, женой брата троюродной сестры. Не помню.
Юра когда-то плавал (в загранку, насколько я понимаю), то есть не плавал, а ходил. Никогда никому ничего не привез, подчеркивает Катюлик. Но испытывает к Юре необъяснимую симпатию и считает нужным его опекать. У Юры проблемы с ногами, и он плохо ходит. Кроме того, он практически ничего не видит. Живет один. Была жена – одна и вторая. Вторая умерла, а первая его опекает до сих пор. Обещала его взять на дачу – как брала раньше каждый год. Попросила у Юры денег, Юра дал. Но на дачу почему-то его не взяли.
У Юры есть сын (не знаю, от первого брака или от второго), есть внук или внучка. Юра отписал квартиру сыну. Сын приехал, запер две комнаты на ключ, Юра остался в самой маленькой, и с тех пор сын особо не появлялся. А, еще забрал стиральную машину. То есть не забрал, а Юра сам все отдал. Зачем? – вопрошает его Катюлик, но Юра не дает ответа.
Сегодня Юре было плохо. Поднялось давление. Он позвонил Катюлику. Катюлик велела вызывать неотложку. Юра вызвал, а Катюлик пошла ему на помощь.
– Я пришла, а через некоторое время пришел врач. Юра хотел в больницу, но врач сказал, что он сообщил в поликлинику, а в понедельник придет терапевт и решит. А Юра потом меня спрашивает: когда придет врач? Завтра? Нет, в понедельник, отвечаю я. А сегодня какой день? Сегодня суббота! Поэтому завтра никого не жди! Представляешь, – говорит мне Катюлик, – он даже не знает, какой день! Да у него даже и календаря нет. Хотя зачем ему календарь – он же ничего не увидит. А через пятнадцать минут он меня снова спрашивает: врач завтра придет? Я ему говорю: Юрка, ты меня не манай! Я ж тебе тебе сказала: завтра воскресенье, выходной. Ни черта не помнит!
– Посмотрела я, что у него в холодильнике, – продолжает Катюлик. – Раньше у него хороший холодильник был, большой – но он его сыну отдал. Теперь тоже есть – но маленький. Пельмени там лежали. Это она ему сварила. ("Она" – социальный работник, который ходит к Юре). Присохли к кастрюле. Я долила воды, прокипятила – он при мне съел. И еще рыба у него – консервы. Я говорю: их надо с картошкой. А ему картошку нельзя. И макароны нельзя. Она ему приносит картошку и макароны – так он их прямо при ней в ведро выкидывает. А что приносить не надо – он ей говорил. Но она все равно приносит. Ну, я сходила в магазин, купила ему три бутылки молока и кекс к чаю. То есть не к чаю, а к молоку – чай он тоже не пьет. А молоко пьет.
– На улицу не выходит. Говорит – пойдем с тобой в парк! А ему – какой парк, Юра! Ты ж еле ходишь, тебя качает и не видишь ничего! Не пойду я с тобой. Плох Юра – и со здоровьем у него плохо, и с психикой…
Тут вернулись мама с Асанычем, и Катюлик быстро со мной попрощалась.
– Ой-ой, мои вернулись! Целую-целую! – и повесила трубку.
Редкий случай.
***
а старость это не морщины
не седина радикулит
а старость это огородик
и для пакетиков пакет
© Дарья
Катюлик спрашивает меня:
– Что ты разбираешь там?
– Все. Все выбрасываю. Говнища.
– У меня нет никаких говнищ! – возмущенно говорит Катюлик.
– Конечно, – соглашаюсь я.
– Ну что ты выносишь на помойку?
