Двадцать пять лет назад, окрестности острова Врангеля, дрейфующая станции «Северный полюс» – Изольда Керн еще находится в утробе матери, но энергетический канал уже открыт и в полной мере транслирует сигналы извне. Мать корчится в предродовых схватках, а вместе с ней содрогаются многотонные льдины, из груди женщины вырывается пронзительный вопль, а гигантские торосы вторят ей беспрестанным гулом, в котором тонет первый крик новорожденной девочки, появившейся на свет вопреки всем законам природы и логики.
Хотя мое шестое чувство и отличалось на редкость пакостным характером, я не видела причин игнорировать его предостережения. Предыдущий опыт недвусмысленно свидетельствовал, что стоило мне заглушить голос подсознания плотным кляпом рационализма, как все моментально шло наперекосяк. Учитывая, что текущие обстоятельства бессовестно сложились по принципу «хуже не будет», я решительно отбросила последние сомнения, сняла с интуиции намордник и подчинилась ее настойчивому зову, полностью отдавшись на милость провидения.
В отличие от бесследно исчезнувшей в снежной воронке блондинки, я столь безумной самоотверженностью не обладала и уж тем более не грезила попасть с обострением хронического бронхита в соседнюю палату с Те Ранги, поэтому навстречу «ночи больших свершений» предусмотрительно отправилась на такси. Домой я добралась с относительным комфортом, несколько смазанным нескончаемым ворчанием шофера по поводу заносов, заторов и даже завалов, пулей выскочила из салона и в рекордные сроки форсировала отделяющий меня от подъездной двери сугроб. Прямо в запорошенной снегом шубе я метнулась в комнату, схватила с тумбочки мобильник и с силой вдавила кнопку включения и уже затем обнаружила, что забыла снять обувь и на подошвах притащила домой как минимум литр стремительно растекающейся по паркету воды.
Вооружиться тряпкой и вступить в борьбу за сохранность дорогого напольного покрытия от неминуемого размокания мне не позволил телефонный звонок. Рабочий номер мадам Изольды снова стал доступен, и, если моя интуиция не впала после общего переохлаждения в анабиоз, я должна была услышать знакомый женский голос.
–Мадам Изольда! Слава богу, я вам дозвонилась! – сквозь многочисленные помехи взвыла Вероника, -ради всего святого, помогите мне!
–Вы на часы смотрели? – выдержав эффектную паузу, осведомилась я, -я принимаю только с утра.
–Это Ника, я к вам приходила насчет приворота, – запоздало представилась блондинка,– я стою рядом с вашим салоном, мне срочно нужно с вами встретиться! Я заплачу любые деньги, сколько скажете, только спасите Ранги!
–Я вас вспомнила, – все тем же нарочито равнодушным тоном произнесла я, – разве вы не пообещали больше никогда меня не беспокоить?
–Мадам Изольда, я прощу помощи не для себя, а для Ранги, – перешла на ультразвук Вероника, – умоляю, не дайте ему умереть!
–Вы обратились не по адресу, – ломать комедию мне глубоко опротивело уже в первые секунды разговора, но в интересах собственной же безопасности мне приходилось, скрепя сердце, соблюдать конспирацию, – вынуждена вас огорчить, но целительство – это не мой профиль.
Нарастающее шипение в трубке значительным образом влияло на качество связи, но зарыдала Вероника так громко и отчаянно, что никакой треск и писк не смог заглушить ее судорожные всхлипывания. Ну, давай, моя хорошая, еще один заход, и мадам Изольда вот-вот сдастся!
–Я никуда отсюда не уйду и буду ждать вас хоть до утра, – более или менее убедительные аргументы у блондинки полностью исчерпались, и она ожидаемо перешла к банальному шантажу, – пусть я замерзну и умру, я не хочу жить без Ранги!
–Значит так, – я прикрыла трубку ладонью и с облегчением вздохнула: в театре одного актера, наконец, упал занавес, – не надо мне только устраивать акции протеста и одиночные пикеты. Я приеду в салон в течение часа, и если, вдруг окажется, что вы ввели меня в заблуждение, я сразу вызову полицию. И напроситесь погреться в ювелирный магазин, я не собираюсь сломя голову мчаться на встречу с вашим обмороженным трупом.
Прожив два десятка лет в размеренном ритме заполярного Мурманска, я с детства ненавидела цейтноты, но как выяснилось, до переезда в столицу я не имела даже примерного представления об истинной сущности временного прессинга. В столице буквально все делалось на бегу, и я очень долго не могла адаптироваться к бешеному темпу этих непрерывных гонок. К счастью, моя профессиональная деятельность оставляла формирование рабочего графика на мое личное усмотрение, и лишь тем самым спасала мою психику от ежедневного перенапряжения. Но так как моя жизнь состояла не только из работы, всевозможные цейтноты преследовали меня на регулярной основе, каждый раз отнимая у меня немалое количество нервных клеток.
