К. только-только подошел к не освещенному еще постоялому двору, как во втором этаже распахнулось окошко, оттуда высунулся молодой, толстый, гладко выбритый господин в меховой тужурке да так и застыл в окне, даже легким кивком не ответив на его приветствие. К. никого не застал ни в прихожей, ни в буфетной, где прогорклая пивная вонь шибала в нос еще сильнее, чем прежде, в трактире «У моста» подобного безобразия все-таки не допускали. К. прямиком направился к двери, через глазок в которой в прошлый раз подглядывал за Кламмом, осторожно надавил ручку, но дверь оказалась заперта; он попытался на ощупь отыскать место, где прежде был глазок, но крышечка, судя по всему, была пригнана к отверстию так плотно, что найти глазок вслепую не удавалось, поэтому К. чиркнул спичкой. И тут же вздрогнул от испуганного вскрика. В углу между стойкой и дверью, у самой печки, сжавшись в комочек, сидела молоденькая девушка и в зыбких бликах горящей спички, явно со сна, таращилась на К. ничего не понимающими глазами. Очевидно, это была преемница Фриды. Она, впрочем, быстро пришла в себя, включила электричество, и лицо ее ничего хорошего не сулило, но тут она узнала К.
— А-а, господин землемер, — сказала она с улыбкой, подала ему руку и представилась: — Меня Пепи зовут.
Девица оказалась низенькая, крепко сбитая, пышущая здоровьем, ее густые рыжие волосы, заплетенные в тугую косу, вокруг лба и ушей все равно курчавились непокорными кудряшками; длинное, из серой блестящей материи платье, по-детски неумело стянутое внизу шелковым шнуром с бантом, явно ей не шло. Она спросила о Фриде — не надумала ли та вернуться. Вопрос был задан почти зло, с подковыркой.
— Меня, — пояснила она, — сразу после ухода Фриды срочно вызвали, ведь кого попало сюда не поставишь, прежде-то я горничной была, а теперь вот сменила место, да только вряд ли к лучшему. Больно много вечерней и ночной работы, устаешь сильно, сама не знаю, как я это выдерживаю, нет, я не удивляюсь, что Фрида ушла.
— Фрида была здесь очень довольна, — заметил К., желая поставить Пепи на место и напомнить ей, что она Фриде не чета.
— Да не верьте вы ей, — отмахнулась Пепи. — Просто Фрида умеет в руках себя держать, как мало кто. Чего она не захочет сказать, того не скажет, и по ней даже не заметишь, что есть что скрывать. Я ведь не первый год здесь, когда-то мы с ней в одной комнате спали, но доверия между нами не было, а сейчас она небось обо мне и вовсе думать забыла. У нее, наверно, только одна подруга и есть, старая хозяйка в трактире «У моста», это тоже кое о чем говорит.
— Фрида моя невеста, — сказал К., украдкой пытаясь нащупать глазок в двери.
— Я знаю, — откликнулась Пепи. — Потому и рассказываю. Иначе какой бы вам от этого прок.
— Понимаю, — протянул К. — Вы хотите сказать, что мне гордиться надо, раз я такую скрытную девушку сумел завоевать.
— Да, — радостно подтвердила Пепи и рассмеялась, как будто в отношении Фриды они с К. втайне уже о чем-то сговорились.
