– Бидж, – сказал граф, – будьте добры, позвоните в Лондон.
– Слушаюсь, милорд.
– Отель «Савой», номер шестьдесят семь.
– Хорошо, милорд.
– Спросите мистера Фредерика, как там кончается.
– Кончается, милорд?
– Да.
Время шло. Граф размышлял. Дворецкий вернулся.
– Я говорил с мистером Фредериком, милорд.
– Да?
– Он передает привет и просит сказать, что в спальне был черный ягуар, милорд.
– Ягуар?
– Ягуар. Привязан к ножке кровати. Он защищал честь жены, милорд.
– А! – сказал лорд Эмсворт. – Спасибо, Бидж.
©
Утренний свет янтарным душем пролился на Бландингский замок, радостно озаряя увитые плющом стены, парки, сады, службы и тех обитателей, которым посчастливилось выйти на воздух. Он падал на зелень газонов и камень террас, на благородные дубы и пестрые цветы, а кроме того – на обвислый зад штанов Энгуса Макалистера, который был старшим садовником у девятого графа Эмсворта и с горьким шотландским упорством мешал слизню тихо спать под листом латука. Падал свет и на белые брюки Фредди Трипвуда, который поспешал через луг, и на его отца, то есть самого графа, и на Биджа, дворецкого, которые стояли на башне, причем граф глядел в телескоп, а верный слуга держал его шляпу.
– Бидж, – сказал лорд Эмсворт.
– Милорд?
– Меня обманули. Он не работает.
– Вы плохо видите, милорд?
– Я ничего не вижу. Дворецкий был сметлив.
– Если бы я снял чехольчик, милорд, было бы виднее.
– Э? Чехольчик? Какой чехольчик? А, да! Снимите его, Бидж.
– Сейчас, милорд.
– Вот это другое дело! Да, куда лучше! Превосходно! Я вижу корову.
– Милорд?
– Там, на лугу. Поразительно! Просто рядом. Спасибо, Бидж. Можете идти.
– Ваша шляпа, милорд.
– Наденьте на меня, хорошо?
– Сейчас, милорд.
Надев на хозяина шляпу, дворецкий ушел, а хозяин смотрел на корову.
Девятый граф Эмсворт очень любил новые игрушки. Больше всего он любил свой сад, но бывали и увлечения, на сей раз – вот этот телескоп. Прочитав в журнале статью об астрономии, он его выписал, приспособил на этой башне и сейчас испытывал.
Корова понемногу теряла свою прелесть. Она была не хуже других коров, но и не увлекательней. Насмотревшись на то, как она жует и глядит куда-то, лорд Эмсворт решил повернуть трубу, но тут в поле зрения оказался его сын Фредерик. Легкий и белый, он бежал по травам, словно пастушок из Феокрита, торопящийся к нимфе, и девятый граф забеспокоился. Он всегда беспокоился, увидев младшего сына, ибо все меньше понимал, что же с ним делать.
Треска, породившая три миллиона пятьсот тысяч детей, любит их всех, а вот наши лорды смотрят искоса на младшего сына. Надо сказать, на Фредди Трипвуда всякий посмотрел бы искоса. Если он жил в Лондоне, он обрастал долгами, если же возвращался в замок, бродил без дела и маялся. Вероятно, отчиму было не легче с Гамлетом, чем отцу – с Фредериком. Но сейчас он вел себя совсем уж странно, ничуть не маялся; и внутренний голос подсказал лорду Эмсворту, что это – не к добру.
Лорд Эмсворт отошел от телескопа другим человеком. Он часто мечтал, что в один прекрасный день появится красивая девушка из хорошей семьи и заберет от него Фредди; но неугомонный голос подсказывал, что это – не она. Девушки из хорошей семьи, если они не спятили, держат себя приличней.
Нет, все иначе. Здесь, в затворе, далеко от столичной суеты, Фредди затеял грязную интрижку. Вне себя от горя и гнева, лорд Эмсворт побежал вниз, на террасу, где и метался, словно пожилой леопард, ожидающий ужина, пока что-то белое не замелькало среди деревьев.
Горько и гневно глядел отец на приближающегося сына. Поправив пенсне, он увидел довольную улыбку – наверное, именно так улыбалась бы овца – и букетик полевых цветов, который этот Фредерик нежно поглаживал на ходу.
– Фредерик! – взревел несчастный лорд.
Тот остановился. Витая и мечтая, он не заметил отца, но был слишком счастлив, чтобы загрустить.
– Здравствуй! – приветливо ответил он, поискал тему поприятней и прибавил: – Какая погода!
Граф Кларенс не хотел отвлекаться. Он шагнул вперед с тем именно видом, который был у злодея, убившего в Тауэре несчастных принцев.
– Фредерик, – спросил он, – кто эта девушка?
Фредерик остановился и словно бы проглотил что-то очень большое.
– Девушка? – удивился он. – Какая девушка?
– Которую ты целовал на лугу, – ответил отец.
– Ах, эта! – воскликнул Фредди. – Да… – Он помолчал. – Да-да! Как раз хотел тебе сказать!
– Хотел?
– Еще как! Все в порядке. То есть ничего такого. Это моя невеста.
Лорд Эмсворт закричал так, словно одна из пчел, гудевших над клумбами лаванды, нашла время и силы ужалить его в шею.
– Кто она? Как ее зовут?
– Агги Доналдсон.
– Что?
– Это от «Ниагары», родители туда ездили после свадьбы. Понимаешь, она из Америки. У них там странные имена. Нет, ты подумай! Ниагара!
– Кто она такая?
– Красавица. Очень умная. Ты ее полюбишь.
– Кто она такая?
– Играет на саксофоне.
– Кто, – повторил лорд Эмсворт, – она такая?
Фредди откашлялся. Он понимал, что дольше скрываться незачем, но истина, вероятней всего, особой радости не вызовет.
