Ох уж этот искушающий взгляд. Ох уж этот бархатный голос опытного соблазнителя. И сладкая дрожь в сердце и ниже – так и подбивает соглашаться на всё и сразу, что бы не повелел мне этот голос.
Но я собираю остатки воли в кулак и шепчу, глядя на Генриха сквозь ресницы:
- А ты мне, помнится, ответил на это что-то вроде: «что за несносное создание! Накажут же небеса какого-то беднягу такой строптивой женой!» И раз уж я всё-таки решила ответить тебе согласием и стать этой самой женой… - Вот ради такой вспышки радости в его взгляде, которая растворила показную суровость без остатка, стоило побороть все страхи. – То тебе придётся терпеть мою строптивость всю оставшуюся жизнь! Я иду с тобой. Точка.
В прищуренных глазах разгораются огни.
- Эмбер, у нас ещё час времени до отхода. Лучше не испытывай моё терпение. Иначе прямо сейчас я тебя затащу в первый попавшийся чулан и наглядно продемонстрирую, как собирался лечить свою будущую жену от строптивости.
И хотя маленькие демонята, танцующие в моём животе, так и подмывают напроситься на демонстрацию, я решаю для начала попробовать воззвать к доводам рассудка.
- После случая с Ири ты обещал, что станешь прислушиваться к моей интуиции. Тебе одному туда нельзя.
Молчит. Снова хмурит брови и молчит, только прижимает к себе всё крепче. Разумом понимает, что я права. Но всё равно хочет защитить.
Спор решает Подарок.
Тёмные вихри во взгляде сплетаются с пламенем и мне хочется утонуть в этом водовороте, и одновременно сгореть без остатка.
- Не хотел тебе этого говорить… но скажу, как думаю. Лучше он, чем ты. Понимаешь?
Закусила губу. Да, понимаю. В его мужском трезвом расчёте всё взвешивается и раскладывается по полочкам. Магический лис и собственный замок – это, конечно, здорово… но не тогда, когда возникает риск для моей жизни. И я невольно радуюсь такому подходу… но не могу принять.
- В нём
Снова молчит, а потом вздыхает так тяжко, что на мгновение мне его даже становится жаль.
- Ты меня с ума сведёшь когда-нибудь. Невыносимая женщина. Ири! Ну хотя бы ты…
- И не надейся! – коварно рушит его надежды она. – Я ведь тоже намерена изводить тебя всю оставшуюся жизнь. Не поверишь, всегда мечтала о братишке. И раз уж так вышло, что он у меня объявился, – намерена сделать всё, чтобы его бедовая башка прожила как можно дольше. Так что это… дуйте уже в свой чулан, что ли. Учитывая расторопность этого дурацкого ластоногого… когда не надо… вместо часа у вас наверняка полчаса только. Ну, что переглядываетесь, как два влюблённых идиота?! Дуйте, дуйте…
Под любовное ворчание Ири жених спустил меня на пол, крепко схватил за руку и потащил куда-то за дверь, сиротливо повисшую на полуобломанных петлях.
Длинный гулкий коридор без единого пятна света всколыхнул мои самые драгоценные воспоминания. О том, как Генрих водил меня в темноте за руку и лечил от страхов. Мы тогда не понимали, что эти минуты наедине, скупо отмеренные жребием, и были счастьем. С тех пор не так много у нас их было, но горький опыт научил ценить каждую на вес золота. И как бы не повернулось дальше, что бы не ждало нас там, за новым виражом нашей капризной судьбы, оставшимися мы воспользуемся с умом.
- Иди сюда…
Каким образом он нащупал в окружающем чернильном океане ещё более темные очертания какой-то маленькой дверцы, для меня было загадкой. Надеюсь, это хоть не чья-нибудь спальня.
Это и правда чулан. Во всяком случае, так мне показалось, судя по тому, как моя спина сначала пересчитала какие-то полки, потом парочку швабр, пока Генрих искал в этом маленьком тесном пространстве подходящую стену, чтобы меня к ней прижать. Доискался, в конце концов, и нетерпеливые губы нашли мои, которые давно уже изнывали в беспокойстве.
Бесконечные, пьянящие поцелуи, переходящие в торопливые укусы. И снова, снова – так, чтобы каждое мгновение наедине растянулось на вечность, чтобы целую жизнь прожить между двумя биениями сердца, и каждое дыхание разделить на двоих.
Тяжесть тела, прижимающего меня к стене в темноте, не пугает – это мой личный якорь, который держит и не даёт погрузиться в панику при мысли о том, что будет за порогом. Спутанный полог волос ложится на плечи, когда последний гребень выуживается из моих волос и с глухим стуком падает на пол.
- Как непрактично… я ведь ни за что его потом не найду… а нам в поход… - шепчу бессвязно, пока ловкие пальцы распускают шнуровку платья на моей спине.
