Неожиданно близко подружились мы с Шеппардом. Бульдог оказался весьма приятным человеком. Я охотно рассказывала ему о том, что удавалось узнать в Коринне – а над Материком определённо сгущались тучи и зрел заговор против Короны. Он в ответ щедро снабжал деньгами «своего лучшего агента», что было очень кстати, поскольку содержания отца я лишилась, а захваченных с собою драгоценностей хватило не так чтобы надолго. В конце концов, по некоторым его намёкам я поняла, что он в курсе, что в Королевстве ледяных островов до сих пор рождаются люди, наделённые магией. Он знал даже о волшебстве Кэти! Поэтому, когда я после долгих колебаний всё же доверила ему и свой секрет, мы стали регулярно связываться с ним через хрусталь. Выполнять мою работу, находясь за морем, стало ещё легче.
Единственное, о чём я ему так и не сказала, - это о том, как поступила со мной Баклажаниха. Здесь были замешаны не мои тайны, и я не смогла бы объяснить Бульдогу её поступки, умолчав о причинах ненависти ко мне. Впрочем, она всё равно больше не опасна – кажется, уже при встрече со мной она была больна, а теперь вообще не покидала своего поместья, расположенного далеко от столицы, и по слухам, большую часть времени проводила в постели. Я решила, что не буду ворошить прошлое – эта женщина и так достаточно наказана судьбой.
Так и текло моё время. Утекало сквозь пальцы. Убегало в пустоту.
Мне исполнилось двадцать четыре, когда до окончания моей учёбы оставался всего год… и я поняла, что так дальше не может продолжаться. Всё бесполезно. Если я трачу впустую жизнь, не могу допустить, чтобы так же впустую тратили близкие мне люди. Оставалось только выяснить пару деталей.
Ясным зимним утром я снова положила хрусталь перед собой на столе. В моей университетской комнате с тех пор стало намного меньше свободного места – ведь я усиленно работала над тем, как приспособить кристаллы особой, изобретённой мною огранки, для наблюдения за ночным небом. Небо над Коринной было, наверное, не таким волшебным, как над океаном, но тоже прекрасным. Мне хотелось научиться делать его чуточку ближе. По всем углам у меня поэтому высились громоздкие металлические конструкции и приспособления для огранки кристаллов, при помощи которых я намеревалась соорудить звёздоскоп. Но всё же овальный столик, хоть и задвинутый куда подальше, я не стала выбрасывать и регулярно использовала по назначению.
Рон на вызов не отвечал. Наверняка его нет сейчас в комнате – а на связь он соглашался выходить только через хрустальную фигурку-яйцо. Мои амулеты на шею вешать отказывался почему-то. Говорил, это место занято.
Я забеспокоилась. Слишком долго настраивалась на разговор, и мне хотелось непременно всё прояснить сегодня, чтобы не сгорать от волнения дальше. И тогда я потянулась своей магией за отражениями хрусталя… потянулась в пространство, в живую пустоту, комната за комнатой, повинуясь безотчётному инстинкту и чувствуя, что кажется, в этот миг перешла на какой-то новый уровень владения своей магией. Мне показалось вдруг, что Замок ледяной розы помогает мне в этих поисках. Как будто точно знает, что именно я задумала.
Рона я нашла в отражении в одном из зеркал. Кажется, это был бальный зал – пустой и гулкий. Мебель закрыта белыми чехлами.
- Привет! – я изобразила бодрый голос, что получилось с трудом.
Он вытер пот со лба и убрал куда-то в сторону меч, которым, очевидно, только что рубился. Бросил через плечо пару слов – кажется, просил своего дворецкого, который был у него одновременно и фейхтмейстером, оставить его ненадолго. Зыркнул на меня внимательным острым взглядом.
- Не знал, что ты теперь умеешь так.
- Я сама не знала, - слабо улыбнулась я и отложила перо, которое вертела в пальцах, чтобы успокоиться.
- И что же такого важного стряслось, что ты не смогла дождаться, пока я окажусь возле твоей стекляшки, и добралась до меня аж здесь?
- Да ничего особенного… просто хотела кое-что узнать.
Он поднял бровь вопросительно. Я внутренне собралась и приготовилась ловить выражения его лица. За долгие годы я достаточно изучила Рона, чтобы знать, что он ни за что не признается мне в том, что у него на душе на самом деле. Он привык всё держать в себе. Весь мой расчёт был на эффект неожиданности. Мне просто непременно нужно было кое-что выяснить прежде, чем принимать решение, которое изменит мою жизнь навсегда.
- Рон, скажи… А как там поживает Кэти Лоуэлл?
Даже я не была готова к той вспышке боли, которая мелькнула в его чёрных глазах прежде, чем он сумел нацепить на себя маску равнодушия. Дёрнул плечами – как будто я ткнула ему пальцем в едва-едва зажившую рану.
- Не знаю. Я не виделся с ней семь лет, - ответил он резко.
- Она, наверное, уже совсем большая... Ей сколько сейчас? Лет пятнадцать?
- Семнадцать. Исполнилось в мае. Эмбер, к чему эти расспросы? Что тебе на самом деле нужно?
- Ничего. Всё, что мне нужно, я уже поняла, - ответила я тихо и движением ладони прервала связь, оставив Рона в недоумении.
