Он отстранился от Левиной, немного постоял, собираясь с мыслями, и поспешно вышел, возвращаясь к привычке бороться с чувствами к баронессе. Эльза подошла к окну, и стала наблюдать за отъездом полковника, сожалея, что обидела его своими словами. Она надеялась только на то, что со временем все разъясниться, и они смогут еще раз спокойно поговорить. И возможно, когда-нибудь она сможет принять его, как мужа. В сожаление баронессы незаметно вкралось прошлое, и вот уже перед её мысленным взором возникла ладная фигура мужа, гарцующего под окном на ослепительно белом коне. В его руках букет белых роз, который он кидал ей когда-то в это самое открытое окно. Барон Левин любил эффектные, почти театральные действия. В его холодных серых глазах тогда зажигался огонек азарта. Но как было ужасно смотреть на то, как он тухнет, и что остается потом.
Спустя некоторое время, Левина придя в себя, сидя в гостиной, раскладывала пасьянс за маленьким столиком, на котором стояла резная шкатулка. От этого занятия её заставил отвлечься шум и возмущенный голос слуги: «Барыня никого не принимают». Еще миг и перед Эльзой стоял виноватый Павел Мелецкий.
– Позвольте, Эльза Львовна, проститься с вами, – слова Павлу давались с трудом, потому что он чувствовал себя виноватым.
– Вы уезжаете? – баронесса внимательно посмотрела на поручика.
– Да на войну, – Павел опустил глаза, – простите меня, если сможете. Я погубил репутацию человека, которого так обожаю.
Левина неопределенно покачала головой.
– Я не виню вас. Даже в час моего позора во мне не было гнева на вас.
Мелецкий пал перед Эльзой на колени, и стал целовать её руки.
– Я восхищаюсь вами, – он замер на миг, – подарите мне что-нибудь на прощание.
Баронесса, расстроенная и взволнованная, смотрела в красивое лицо поручика и не могла насмотреться. Было в этом моменте что-то очень щемящее. Она подошла к столику, и открыла шкатулку. Там лежала золотая брошь в виде простого цветка с рубином посередине.
– Ступайте, берегите себя. Вернитесь с войны живым. А это вам на память обо мне, – она протянула брошь. Мелецкий поднялся с колен, нехотя отступил, поклонился, сжимая в руке заветный подарок.
– Разрешите откланяться. Прощайте, Эльза Львовна. Когда вы были непреклонны перед моими предложениями, вы были правы, я не достоин вас. Но есть тот, в ком вы можете не сомневаться. Он всегда ставит ваши интересы выше своих. Полковник Панютин может составить ваше счастье.
Павел еще раз склонил голову, и быстро ушел. Левина шла за ним до двери, прощаясь с чем-то странно дорогим для себя. А может она прощалась со своими иллюзиями, так органично ставшими частью её прошлой жизни. В любом случае, ей предстояло заново строить свой мирок, который так изменился за последнее время. Баронесса не выдержала тишины дома, и вот уже через полчаса, в одиночестве она брела по набережной, глядя на тяжелые воды Невы. К ней неожиданно подошел Вешняков.
– Баронесса, моё почтение, – начал он, – я хотел нанести вам визит, шел к вам домой, но заметил вас здесь, прогуливающейся. Полагаю, нам необходимо объясниться.
Левина недовольно посмотрела на назойливого собеседника.
– Мне очень жаль, что я и моя жена принесли вам столько незаслуженного горя. Я, Эльза Львовна, искренне прошу у вас прощения. Ваш муж вынудил меня к дуэли, которой я не хотел.
– Антон Трофимович, с меня достаточно правдивых историй из прошлого, – Эльза горько вздохнула.
– Но этого вам никто не скажет кроме меня. Я и не подозревал, что Луиза любит другого, пока барон, провоцируя меня на дуэль всяческими ухищрениями, не бросил мне в лицо, что моя жена, его любовница.
– Почему война не остановила вас? Как можно сражаясь с неприятелем, думать о поединке? Разве это не запрещено на фронте? – спросила Левина.
– Я был молод. Война одни чувства обостряет, а другие притупляет, видимо я не справился не с тем, не с другим. Да и потом я не хотел стать посмешищем, поскольку барон при свидетелях высказался о моей жене, а со мной рядом в тот момент был только Карл Формер.
Так уж случилось.
– Да, Саша любил опасность, – сама себе проговорила Эльза, – и если уж впадал в кураж, то его было не остановить. Полагаю, вы предпочли бы не знать? Думая, что ваша Луиза молится только за вас? – с удивлением спросила Левина.
– Как и вы. Порой неведение защищает нас. Моя кроткая жена лишь жертва вашего ослепительного мужа. Лишь жертва, – тихо пояснил Антон Трофимович.
Баронесса еще раз вздохнула, украдкой смахнув со щеки, набежавшую слезу. Кому, как не ей знать, как мог её муж очаровывать женщин. В нем включался азартный игрок, козырь, еще козырь, и карта бита. Но Левина всегда уверяла себя, что её муж не перейдет опасной черты, за которой прячется измена.
