Брайан начал думать и придумал. Под домом он нашел веревку и повел меня на полянку на горе над Литтл Хобарт Стрит. За несколько недель до этих событий мы с Брайаном вытащили на эту полянку старый матрас, потому что хотели устроить пикник. Брайан объяснил, что хочет сделать что-то наподобие катапульты, о которых он читал в книгах. Мы сложили на матрас камней и привязали матрас к веткам деревьев. Натянув веревки и отпустив их на счет «Три!», мы испробовали нашу катапульту. Результат оказался хорошим, и лавина камней скатилась вниз на улицу. Мы твердо решили убить Эрни и его команду, завладеть их велосипедами и оставить их окровавленные тела для того, чтобы все враги нас боялись.
Мы навалили камней на матрас и стали ждать. Наше ожидание не было долгим. Вскоре появился Эрни со своей командой. Каждый из них управлял велосипедом одной рукой, а в другой держал большой камень. Они ехали гуськом, впереди всех был Эрни. Мы поняли, что можем попасть в несколько человек сразу.
Эрни и его команда подъехали ближе. Брайан дал команду, и мы оттянули веревки. Матрас выстрелил грудой камней. Я услышала, как камни попадали в тела врагов и в их велосипеды. Эрни выругался и упал с велосипеда. Мальчишка, следовавший за ним, наехал на Эрни и тоже упал. Двое других развернулись и умчались. Мы с Брайаном начали бросать камни в Эрни и его приятеля. Враги были перед нами как на ладони, и у нас было несколько прямых попаданий.
Потом Брайан закричал «Ура!» и бросился вниз по спуску. Эрни и его прихвостень вскочили на велосипеды, начали с ожесточением крутить педали и исчезли за поворотом прежде, чем мы успели до них добежать. После этого мы с Брайаном исполнили победный танец, оглашая заваленную камнями улицу воинственным кличем.
Погода становилась теплее, и крутые склоны гор вокруг Литтл Хобарт Стрит зазеленели. Появились дикие ариземы и дицентры великолепные[42]. У дорог начали расцветать белые флорибунды, сиреневые флоксы и желтые краснодневы. Зимой глаз резали выброшенные ржавые холодильники, автомобили и заброшенные дома, но весной на них появились мох и другие растения – зелень скрыла весь хлам. Казалось, что окружающий нас мусор бесследно исчез.
Летом дни стали длиннее, а значит, читать можно было дольше. Маму в то время было не оторвать от книг. Каждую неделю она приезжала из городской библиотеки с двумя наволочками, набитыми романами и биографиями. Она забиралась в кровать и время от времени говорила, что надо бы заняться чем-нибудь более практичным, но она не может оторваться. Как и у папы, у мамы были свои зависимости.
Все мы тогда много читали, но чувства общего единения, которое мы испытывали, когда вместе сидели за книжками в Бэттл Маунтин, исчезло. В Уэлче каждый из нас читал в своем углу. Мы читали, лежа на своих нарах при свете фонарика или свечи.
Лори любила читать больше остальных. Ее привлекали стиль фэнтези и научная фантастика. Больше всего ей нравилась книга «Властелин колец», и когда она не читала, рисовала хоббитов и орков. Она всех нас убеждала прочитать эту книгу со словами: «Вы попадете в совершенно иной мир».
Я не стремилась перенестись в иной мир. Моими любимыми книгами были те, в которых описывалось, как люди борются со сложностями. Мне нравились «Гроздья гнева», «Повелитель мух» и в особенности «Дерево растет в Бруклине». Мне казалось, что мы с Френси Нолан[43] очень похожи, разве что она жила на полвека раньше меня в Бруклине и ее мама всегда поддерживала в доме чистоту и порядок. Ее отец очень напоминал моего папу. Френси видела в своем отце-алкоголике положительные черты, так что, может быть, и я не была полной идиоткой, веря в своего (или скорее пытаясь верить).
Однажды ночью в то лето мне не спалось. Все остальные спали. Я лежала в кровати и услышала, что входная дверь открылась и кто-то вошел в дом. Я зашла в гостиную и увидела, что это папа. В свете луны я заметила, что его лицо и волосы были перепачканы кровью. Я спросила его, что произошло.
«Я вступил в схватку с горой, но гора победила», – ответил папа.
Я посмотрела на маму, которая спала на софе, накрыв голову подушкой. Мама спала очень крепко, обычно ее и пушкой нельзя было разбудить. Я зажгла керосиновую лампу и увидела глубокую рану на папиной правой руке и такой глубокий порез на голове, что была видна черепная кость. Я взяла зубочистку и пинцет и вынула грязь из его ран, потом протерла их ваткой, смоченной в спирте. Папа даже и бровью не повел. Вокруг раны на голове было много волос, поэтому я сказала папе, чтобы он сбрил их вокруг пореза. «Дорогая, не могу позволить себе портить свой имидж, – ответил папа – человек моей профессии должен выглядеть презентабельно».
Потом папа внимательно осмотрел рану на руке и попросил меня принести коробку, в которой мама хранила свои швейные принадлежности. Он безуспешно поискал шелковую нитку и решил, что сойдет и хлопковая. Он вдел в иголку черную нитку, показал на рану и сказал: «Давай, зашивай».
«Папа, я не умею!»
