Княгиня подошла близко, можно стало разглядеть редкую седину в её затейливо уложенных волосах. Солнечные лучи радужно дробились во множестве алмазов, украшающих её прическу, оттеняли сапфировую синеву украшений, её ярких глаз, таких же синих.
— Приветствую тебя, княгиня Арвиста, — сказала Кантана, наклонив голову, — надеюсь, тебе хорошо в Шайтакане и ты всем довольна.
Так сказала бы итсванская лира-хозяйка знатной гостье.
— И я тебе приветствую, — кивнула та. — Да, мы всем довольны. К тому же, незваным гостям не следует привередничать, верно?
Она кивнула Мантине, которая осталась позади, и, кажется, больше не обращала на неё внимания. Зато улыбнулась котенку, который высунул голову из-под плаща Кантаны наружу.
Княгиня была маленькой, хрупкой женщиной, но при этом умудрялась смотреть свысока — воистину княжеское умение. Вот так, смотреть приветливо и слегка пренебрежительно. И — с любопытством?..
Кантана только хотела назваться, поняв свою ошибку — назваться следовало в первую очередь, но княгиня её опередила:
— Ты и есть женщина Дьяна. И хозяйка этого места по кровному праву. Кантана Дьянна.
Это утверждение звучало несколько неверно, во всяком случае, в первой его части. И это была не та оговорка, с которой Кантана могла бы смириться, даже в мимолетной беседе с княгиней. Особенно в беседе с княгиней.
— Я Кантана Дьянна, жена князя Дьяна, — поправила она, — его законная супруга. Мы заключили брак в императорском замке, по законам Итсваны и Каста. Законный брак, — она постаралась приветливой улыбкой смягчить строгость утверждения.
— Да-да, конечно, — кивнула Арвиста, тоже с улыбкой, — мы уважаем законы Итсваны и Каста, хотя живём по своим, дорогая Кантана Дьянна. Я рада за князя. Роди ему детей, это дорогого стоит. Он заслуживает такое счастье. Роди ему сына. Но лучше нескольких. Один твой ребенок может не оправдать надежд…
Вроде бы, она говорила такие очевидные вещи. Незначительный разговор, дань вежливости. Хотя, может быть, наоборот, значительный — если понять настоящий смысл всего сказанного. Того, что осталось лишь во взгляде княгини Арвисты. Они уважают чужие законы, но согласно их законам Кантана — лишь женщина Дьяна? Хотя, ради детей и не на такое можно пойти?
Но ведь она ожидала этого. Ожидала, что народ мужа её не примет, так что же теперь огорчаться? Здесь — не Содда, здесь её Шайтакан.
А Юта зашипела и опять царапнула Кантану.
— Разве так бывает не всегда? — мягко спросила Кантана, поглаживая котенка, — не все дети оправдывают надежды. Но мы постараемся достойно их воспитать.
— Ну разумеется, моя дорогая. Но каждому мужчине необходимо иметь такого сына, который достоин его самого, его предков. А для Дьянов это долг, перед предками, перед своей кровью, перед своим народом. Не забывай этого.
— Ты сейчас говоришь о врожденных способностях? — поняла Кантана.
Кажется, «старуха» решила её вразумить, заранее лишить ненужных иллюзий.
— Да, именно о них, — охотно подтвердила та.
— Что поделаешь. Никто из нас над этим не властен. Ни я и мой муж, ни ты и твои внучки. И моя жизнь так коротка по сравнению с вашей, я для вас просто бабочка-однодневка, да? Ну так и пусть мой муж помнит о своих долгах, а я буду помнить о своих…
— Умница, — кажется, в глазах у княгини появилось торжество.
Вот почему одни и те же слова все понимают по-разному? И Кантане захотелось, чтобы вернулось то, неожиданное ощущение чужих чувств, как в купальне, это помогло бы лучше понять старую княгиню. Но нет, то наваждение прошло, да и было ли оно? Просто нелепые фантазии. А Юта зашипела на княгиню.
Теперь Кантана увидела, как из башни одна за другой выходят девушки, там были и те, которых они встретили в купальне, и другие. Те самые внучки княгини Арвисты. Все — взрослые девушки, слишком взрослые, казалось бы, чтобы быть внучками такой молодой на вид женщины. Они переглядывались, пересмеивались, шли к ним. И ещё наверху появились драконы, прямо над их головами, и довольно низко! Сразу захотелось спрятаться.
Ещё она увидела Джелвера и Младшего Дьяна позади девушек. Ардай махнул ей рукой. Но в основном она смотрела на ближнего дракона в небе, он был белый, и резвился в полёте, винтом поднимался вверх, и вдруг ринулся вниз, прямо на них.
У неё потемнело в глазах, она вскрикнула и отшатнулась, и упала прямо в руки Мантине, соддийка тоже оступилась, не удержалась на ногах…
Все кинулись к ним, но первой над Кантаной склонилась высокая белокурая девушка, которая оттеснила княгиню.
— Что это с ней? Ей дурно? Ну, да, она же боится драконов!
— Эта Ириса такая разбойница! Её же предупреждали! — поддержали её.
— Жена соддийца, которая боится драконов — это сухая вода и мокрый огонь! — жестко сказала княгиня Арвиста.
— Нужна нюхательная соль! — белокурая принялась расстегивать пуговки на жилете Кантаны, и вдруг вскрикнула, и тоже упала, что усилило всеобщее смятение.
— У неё шад! — крикнула белокурая, — у неё на шее шад! Ужасно. Я обожглась.
Все соддийки отпрянули от Кантаны, Юта опять угрожающе зашипела.
— Шад, на шее? Немыслимо! Но зачем? — восклицали девушки.
