Ни мгновенья не сомневаясь, она отрицательно мотнула головой.
— Княгиня, — Джелвер огорчённо вздохнул, — ты неразумно поступаешь.
Может, и неразумно. Но, кто знает отчего, Кантана не сомневалась, что расставаться с этой вещью ей нельзя. Ожерелье Княжны принадлежит только ей. Они заберут, и могут не вернуть — от одной этой мысли в её душе поднималось негодование вперемешку с острым чувством опасности.
Они ведь уверены, что больше смыслят в таких вещах, а она — неразумное дитя. Поэтому и не вернут. Так вот — нет.
А ведь Джелвер только старался казаться спокойным. Он был очень взволнован. Это выдавал его взгляд, и то, что сердце Кантаны опять застучало сильнее, и дышать стало почти больно. Или Джелвер ни при чём?
Ей опять становилось хуже, захотелось зажать руками уши и закрыть глаза, может быть, заплакать. Или что-нибудь разбить?
Как назло, рядом — ничего бьющегося.
— Княгиня, — негромко, медленно продолжал Джелвер, — от кого ты получила эту вещь? От твоего отца? И как давно?
Недавно, от мамы. Но сказать об этом? Чтобы они к маме приставали со своими расспросами?
— Очень давно, — сказала она, — это Ожерелье Княжны семьи Ваолен. Последних владетелей Шайтакана. До меня его носила моя мать, ещё раньше её мать, наверное. Не знаю точно. Мама мало знала о своих родителях, она осиротела в детстве.
Вот, она сказала только чистую правду.
— Ты уверена, княгиня? — кажется, Джелвер слегка растерялся, — уверена, что не отец дал тебе подвеску? Мы знаем, у него было много подобных камешков.
— Нет — отрезала она.
— Подобные ожерелья обычно выглядят гораздо богаче.
— Это ожерелье Княжны семьи Ваолен.
С желанием плакать она справилась. И всё было достаточно терпимо, пока в комнате не появился князь Дьян. Он вошёл, хлопнул дверью…
Кажется, в Кантану воткнулись сотня иголок разом, толстых, длинных. Она судорожно вздохнула и, перебирая руками, инстинктивно отползла подальше, к другому краю кровати.
— Кантана? Что происходит?! — поразился Дьян.
— Уходи, пожалуйста, — прошептала она.
Совсем не так она хотела поговорить с ним сегодня.
— Да что такое? — он подошёл, присел на кровать.
Он не кричал, но глаза его сверкали.
— Она что, заколдована? — он гневно глянул на Джелвера. — Что тут такое? И где эта дрянь? Вы забрали у неё шад?
— Я не вижу следов магии. Княгиня утверждает, что камень — ожерелье Княжны Круга.
— Так разберитесь, что за ерунда! — он повернулся к Кантане, — где камень?
— Ты его не получишь, — она зажала уши руками.
— Как это понимать?!
— Пожалуйста, уходи. Пожалуйста… — вот теперь она заплакала, слезы из глаз полились сами.
А Юта замяукала, тягуче, пронзительно, словно тоже заплакала.
— Да что происходит?! — больше рассердился Дьян, — Камень, немедленно! Где он?
— Его нет, нет… — твердила Кантана.
Шепотом.
— Иди сюда, — он силой привлек её к себе, преодолевая нешуточное сопротивление.
Она старалась увернуться, вырваться, но её муж был много сильнее, и держал крепко. Прижав её к себе одной рукой, он сдернул изумрудную диадему с её головы и бросил на стол, тут же туда последовал и платок, и шпильки из волос.
— Не надо, Дьян, — Джелвер попытался помешать ему, схватить за руку, — ей это не поможет, она не соддийка, забыл? Что ты делаешь?
Ни один итсванец-муж не снял бы с жены платок так, при посторонних, не растрепал бы её, это было из ряда вон. Но для соддийца в этом не было ничего особенного.
— Что с тобой, лира жена? — он погладил её по волосам.
Кажется, он честно старался быть ласковым. Но в его душе бушевало ненастье, с громом и молниями. Эти молнии рвали Кантану изнутри, так ей казалось. И деться было некуда, мучение продолжалось и продолжалось.
— Уходи, — опять попросила она, и голос сорвался, — уходи, пожалуйста… — теперь она опять шептала, слёзы продолжали катиться из глаз.
— Ты бы ушёл, князь мой, мы тут сами разберемся, — попросил Джелвер.
— Ищите камень, — заорал князь, — перетряхните все. Бери помощников, Джелвер, и ищи! Если это какая-нибудь ловушка от итсванцев, им не поздоровится!
Кантана сжалась — голос мужа хлестнул по ней ударом кнута. Не по телу, по душе. Лучше бы по телу.
Хотелось умереть. Сейчас. Пусть бы всё кончилось.
— Камня нет, — тем не менее, прошептала она, — его здесь нет, нет… Не найдете…
— Ты выбросила его? — воскликнул Джелвер.
Кантана озиралась, присев возле кровати и обхватив себя руками, и напоминала маленького загнанного зверька. Ардай, Младший Дьян, так и стоял у двери, и только его взгляд не бил и не ранил. Только в нем было — что? Удивление? И ещё боль. Смятение.
Вдруг он шагнул к ним.
— Оставь её, дядя. Ищите тут, что хотите, а её я заберу. Я понял, дядя!
— Что ты понял? — рыкнул князь, а Кантана зажмурилась.
— Тихо, дядя! Я тебе все расскажу. Потом. Я помогу ей.
— Стой где стоишь! Мальчишка, — Дьян легонько махнул рукой, и Ардай сначала отшатнулся, словно его толкнуло что-то невидимое, и тут же сделал такое же движение рукой, бросив это невидимое в князя… и нечто столкнулось, здесь, посреди комнаты, отчего, кажется, воздух зазвенел.
