Девушка удивилась — иголочные уколы сменились легким дуновением ветра, а потом ощущением, как от противного скрежета — это был страх. Хотя, она ведь служанка мага, подумаешь, прыгающий кувшин.
— Землетрясение?! — воскликнула девушка.
— Нет-нет, тебе показалось, — сказал Ардай. — Боишься землетрясений?
— Тогда, когда проснулся дракон… — прошептала она. — Я могу идти, лиры?
Кувшин ещё раз подпрыгнул — служанка отшатнулась в ужасе. Кувшин упал на пол и разбился, остатки травника разлились. Теперь было всё сразу: и уколы иголок, и ветер, и скрежет…
— Да что ты за растяпа?! — стремительно обернулась к девушке Мантина, — руки деревянные? Не можешь просто разлить травник? Надеюсь, хозяин вычтет за кувшин из твоего жалованья? Служила бы ты мне…
Сотни иголок. Девушка задрожала крупной дрожью.
— Нет-нет, я не… О, простите, лира, простите! — она бросилась собирать осколки.
— Оставь, пусть лежат! — прикрикнула соддийка, отчего девушка отскочила в сторону.
— Послушай-ка меня, — Мантина прошлась по комнате, она говорила теперь нарочито-неторопливо, и двигалась так же, — мне нужна служанка на три дня, я намерена откупить тебя у твоего хозяина. Я научу тебя расторопности. Если, конечно, у тебя нет других срочных дел. Что, пойдёшь ко мне?
— Прости, лира… прости… не могу никак, — сбивчиво заговорила девушка, охотно схватив брошенную ей ниточку, — хозяин уже отсылает меня на три дня, срочное дело, лира, может, потом…
Теперь было много иголок, но они не кололи больно, к счастью, и Кантана ясно понимала, что это «чужие» иголки. И скрип-скрежет тоже был… А ложь — как странно, она напомнила медовый леденец с мятой. Мёд и много горьковатой душистой мяты.
Потом, без волнения и на свежую голову, девушка поймёт, что разговор получился странный: её отругали и тут же спросили, не желает ли она добровольно быть наказанной. Прямо-таки подтолкнули к тому, чтобы она начала лгать и выкручиваться, хотя это, кажется, не в её натуре.
— Достаточно, я всё поняла, — сказала Кантана, — у меня получается. Всё хорошо, можешь идти, не переживай за кувшин, — последние слова предназначались служанке.
— Спасибо, ты умница, — сказала девушке Мантина, — вот, возьми и беги отсюда, — она сунула своей жертве откуда-то взявшее в руке колечко с камешком.
Жертва исполнила приказ немедленно — она резво выскочила из комнаты.
— Хорошо, что поняла, — улыбнулась Мантина, — я еле сообразила, как заставить её соврать. Тебе же это было нужно? И получилось вперемешку со страхом, конечно.
— Это тоже нужно, вряд ли в суде врут совсем без страха, — сказала со вздохом Кантана, — но это так интересно! Наверное. Я хорошо научусь это различать. У соддийцев немного не так, у них сильнее и резче, и по-другому окрашено… не знаю, как объяснить. Спасибо тебе, Мантина.
— Всегда пожалуйста, княгиня.
Соддийка уже двигала руками, и осколки кувшина потихоньку сползались, соединялись. Пара минут работы — и целый кувшин запрыгнул на стол. Лужица травника на полу осталась.
— Хорошо, что попалась такая трусиха и скромница, — заключила соддийка.
— Она просто боится потерять место и старается, — возразила Кантана.
Чувства девушки вспомнились, словно сложились в картинку перед её мысленным взором. Да, так и есть, служанка старается, ей нельзя терять работу. И всё понимать — да, интересно. Кантана взяла шад и прижала его к груди, прямо через жилет, наслаждаясь наступившим покоем.
Ещё, стараясь сосредоточиться на девушке, она поняла, что может таким образом отгородиться от соддийцев. Хотя и Ардай, и Мантина были довольно спокойны, и отгородиться от них было не трудно, сама мысль, что это можно, надо просто учиться, несказанно радовала. Что ж, у неё есть время, а способности — это, кажется, тоже наследство предков, никуда не денешься.
— Что теперь? — спросил Ардай у Кантаны.
— Теперь я должна идти в суд.
— Постой. Видишь ли, ты ничего не должна, — возразил он.
Кантана удивлённо взглянула на него, он продолжал:
— Ты — владетельница. Если считаешь, что нужно пойти в суд — пойдём. А ещё ты можешь отсрочить суд, перенести на год, отменить приговор, да хоть вообще помиловать парня. А если что-то посчитает, что ты этого не можешь, мы их переубедим. Понимаешь? Ты даже не просто владетельница Шайтакана, ты жена князя Дьяна, тебе служат драконы, — последние слова он сказал с улыбкой.
Кантана замерла, взгляд её, казалось, спрашивал — ты шутишь?
— Видишь, ниберийка сказала правду, ты можешь легко спасти того воришку. Давай заберём его в замок, дадим щётки, и пусть драит лестницы. Обе руки сохранит, и польза будет. Ну, решай.
Надо признать, что дразнить Кантану ему самую малость, но нравилось.
— Пойдём на суд, — решила она. — Я хочу. Но только… Я называться пока не буду, вот. Зайдём незаметно.
— Как скажешь, тётушка, как скажешь.
