Лекарь оказался стариком лет семидесяти, но держался он прямо и бодро — неудивительно для мага. Те, кто умеет лечить других, обычно способны позаботиться и о себе.
— Чем могу помочь молодой лире? — он тоже, мельком взглянув на Кантану, обратился тем не менее к соддийке.
Кажется, за недолгое пребывание на островах соддийцы сумели внушить к себе уважение. Правда, кто знает, что этому именно способствовало.
— Помощь требуется моей… подруге, она объяснит, — пояснила Мантина с мягкой улыбкой и села на стул у двери, в то время как Кантана заняла кресло напротив лекаря.
Кресла около лекарского стола стояли большие, мягкие, стол был большой, из светлого полированного дерева, с золочёным письменным прибором, со стопкой дорогой бумаги, с резным сундучком по правую руку — отец в похожем держал лекарские инструменты. Хотя у него они не стояли на столе, он нечасто ими пользовался.
Кажется, Мантину ситуация забавляла. А Кантана вдруг смутилась. Но делать нечего, пришлось объяснять.
— Однажды я испугалась одно животное, лир, и с тех пор боюсь… очень боюсь. Мне надо избавиться от страха. Чтобы я могла подходить к этому животному, и даже погладить.
Соддийка покусала губы, на самом деле затем, чтобы скрыть нервный смех. Нет, ей было жаль жену Дьяна. И ситуацию требовалось разрешить, но как? Взять и показать этой девочке превращение, а уже потом отдать её лекарю, чтобы лечить от потрясения? Тоже вариант. Но Дьян не разрешил устраивать его жене потрясения. О ней следовало заботиться и сдувать пылинки. Какими-то рассказами подготовить её? Но как это сделать, если самую суть ни Мантина, ни кто-то из соддийцев словами произнести не могли? Написать тоже не могли. И стоило представить эту комичную ситуацию — что на самом деле молодая лира желает погладить собственного супруга в его втором образе…
Действительно, что с ней станет, когда она узнает? Поэтому если лекарь сейчас справится с задачей, будет вовсе неплохо, а уж Младший Дьян при желании найдёт сто причин не лететь в Хаддард.
— Какое животное ты имеешь в виду, лира? Собаку?
— Дракона.
— О-о, — неожиданно лекарь расплылся в улыбке. — Так бы сразу и сказала, лира. Это замечательно. После того, как здесь появились драконы, ко мне не раз обращались с подобной жалобой. Чаще по поводу детей. Всё-таки видеть дракона издали и вблизи — есть разница. У меня есть готовое лекарство, лира! — он порылся в сундучке на своём столе и извлёк оттуда бутылочку из тёмного стекла. — Это нужно выпить, лира, медленно, по глотку. Кисловатый, приятный вкус. Результат гарантирован, лира!
Он назвал цену, и Мантина отсчитала серебро. Надо сказать, этот маг ценил себя недёшево. Кантана пожелала выпить зелье немедленно, маг это одобрил и даже напряженно делал пассы руками, пока она пила — видимо, добавлял в процесс волшебства, чтобы вовсе уж не осталось сомнений в результате. Вдруг маг вскочил на ноги, изменившись в лице, воскликнув:
— Госпожа моя? Владетельница?!
От неожиданности Кантана чуть не подавилась последним глотком волшебного зелья. Она со вздохом поставила флакон на стол.
— Благодарю, лир. Всё верно, я Кантана Дьянна. Ещё меня иногда называют княгиней Дьянной. И это даже забавно, что я боюсь драконов, надеюсь, ты сохранишь это в секрете? И как ты меня узнал?
— О, прости меня, глупца, я был так невнимателен! Тебя, итсванку, сопровождает соддийка! Это уже позволяет догадаться. И украшения на тебе кастанской работы! Я стал так невнимателен. Прости. Конечно, я никому не расскажу про эту э… пикантную подробность. Я сам боюсь драконов, моя лира! Тебе следовало позвать, я явился бы в замок. Я уже предупрежден, и готов оказывать тебе любые услуги, являться по первому зову.
Что ж, это объясняло, почему соддийцы без возражений отпустили Кантану к этому лекарю. Его и так подрядили её лечить, и со всех сторон проверили, надо полагать.
— Это ты прости, лир, что я пришла к тебе, не назвавшись, и поставила в неловкое положение. Ты узнал меня по кастанским украшениям? — продолжала недоумевать Кантана.
И ей захотелось спросить мага, почему же он сам не выпил своё зелье. Впрочем. Это была бы плохая шутка…
— Вот по этим кольцам, моя лира, — ответил лекарь и показал на её руки.
Собираясь на прогулку, она сняла все надетые утром изумруды, но два тонких колечка оставила.
— Я ни с чем их не спутаю, этот цвет камней, рисунок оправы! Лира Аурика не расставалась с ними никогда. Правда, она носила их на одной руке, моя лира. Конечно, теперь они перешли к кровной наследнице… Я так рад, моя лира!
— На одной руке, всегда? — удивилась Кантана.
— На правой руке, на среднем пальце!
Кантана переодела кольца.
— Вот так, лир? А это имело какое-нибудь значение?
— Благодарю за честь, лира, о, благодарю! — старик, кажется, от волнения не расслышал вопроса. — Я бесконечно счастлив, что ты с первым же затруднением обратилась ко мне. Я лечил твою бесконечно чтимую мной бабушку. Да-да, я лечил её! Как только она приехала в Шайтакан, простуженная в дороге… Я сразу вылечил её, лира, на свадебном церемонии она была здорова и очаровательна.
