— Ты никому не скажешь? — понизила голос девушка, — это секрет! Ну, они хотят просто, чтобы он её оставил, вот и всё. Чтобы он не тратил на неё несколько лет, а сразу женился по-настоящему. Может, у него за это время и ребенок бы появился от белой? Все равно он уже получил замок. Но ему, говорят, нравится та итсванка. А если она прямой потомок Изумрудных, то ему придется её оставить. А если она к Изумрудным не имеет отношения, то камни её надо отправить в сокровищницу, которая хранится у Шанияров. А Арвиста что-нибудь ещё придумает, чтобы их развести. Ведь он же князь, не может жениться на ком попало, правда?
— Ну ещё бы! — Кантана быстро отвернулась, отошла к окну.
Её потряхивало он негодования. Её или Даннидиру — кто знает. Хотя, следовало отнестись спокойно. Это просто сплетни. То, что решит сам Дьян, только и имеет значение. Все уже забыли обычаи, которые касались Изумрудных драконов, как и самих Изумрудных, но Арвиста решила вспомнить…
Она выдохнула гнев и некоторое время смотрела на небо, чтобы успокоиться. И следовало подумать о чём-то другом.
— Альгейла, я тебе сейчас покажу картину. Скажи, видела ли ты у вас в замке что-то подобное? Или где-нибудь ещё?
Девушка, сбитая с толку из-за непонятного настроения гостьи, которую отчего-то не порадовала занятная сплетня, охотно протянула руки. Кантана переплела пальцы с её пальцами и показала ей лабиринт.
— Нет! — замотала та головой, — никогда не видела!
— А это? — теперь Кантана показала мозаичную дверь из своей гардеробной, без особых надежд, просто на всякий случай.
— Конечно, точно такие есть в каждой башне. Прямо именно такие! И в той башне, где ты живёшь, тоже.
— Ты уверена? — Кантана даже не сразу поверила в такую удачу.
Не просто Изумрудные Мастера помогали строить замок Риш, а её родственники, из Шайтакана. Скорее всего, она легко откроет эти двери! Может быть, тогда в Рише жили и Изумрудные? Скажем, кланы обменялись невестами? Это более чем вероятно!
— Покажи мне, где это, — попросила она.
— Нет, постой, сначала расскажи мне, что это такое! Ну, пожалуйста!
— Потом — обязательно! — пообещала Кантана, — если никому про это не скажешь!
Увы, внучка Сандиры не очень любила хранить секреты…
— Постой, — она схватила за руку девушку, которая уже готова была бежать в башню, к мозаике. — А покажи мне Дьяна. Покажи, как вы танцевали!
Ну где, действительно, была её голова? Она могла бы давно кого-нибудь об этом попросить, ту же Мантину, например. И уже бы знала, какой он в крылатом облике.
Он это или не он…
Она сама не знала, что предпочла бы. Наверное, второе. Пусть будет не он — и она найдёт способ спрятаться от того, кто «не он», как-нибудь его забыть. А сама при этом останется одной из многих — для чёрного во время праздника…
Альгейла показала картинку подробно, с упоением, с самолюбованием и гордостью — тот свой единственный танец с князем, сначала на брусчатке во дворе замка, потом — в небе. Просто танец. Так что не приходилось сомневаться — это был именно он, её муж. Она узнала сразу те самые крылья на фоне неба, и тот самый привкус его чувств — восторженная девочка даже это смогла передать! И то ощущение его силы, те бархатные тиски, которые не отпускают…
Это был он, её муж. Который с ней, между прочим, никогда ещё так не танцевал, ни на земле, ни в небе. Ну, с небом, конечно, всё понятно…
Когда-то он благоразумно пообещал, что ни одна женщина, кроме неё, не окажется с ним в постели. И, возможно, держит слово. Бабушка Витана вон тоже вразумляла её, что-де верность нужна только в постели, потом. Княгине. А он — князь.
Она изо всех сил постаралась безмятежно улыбнуться девушке, которая смотрела, ожидая её восторгов.
— Спасибо, Альгейла! Я очень рада за тебя!
— Тебе понравился князь? Ты попробуешь тоже с ним потанцевать? Ведь он должен будет прийти на пир сегодня вечером, и завтра тоже, и будет танцевать, как иначе?
— Там будет видно. Сегодня пир, говоришь?
— Да, в Канеше, это самый дальний отсюда замок. А завтра — у нас. На кухне уже маринуют мясо.
— Прекрасно. Но я не знаю, стоит ли мне идти.
— Странная ты. Прилетела сюда, чтобы сидеть взаперти?
Они ещё немного погуляли по замку, болтая о пустяках, и, к радости Кантаны, Альгейлу наконец позвали. А в одиночестве можно было подумать… или, например, попробовать открыть мозаичную дверь Изумрудных, — Альгейла сказала, что они в башнях. Думать не хотелось, хотелось что-то делать. С этим повезло, дверь нашлась быстро и оказалась не в занятой кем-то комнате, а в узком чулане под лестницей. Кантане не пришло бы в голову искать произведения искусства в таких невзрачных местах, а вот Даннидире… Впрочем, с некоторых пор и Кантана тоже стала на многое смотреть иначе.
