Дьян сидел рядом с Джелвером, княгиня Арвиста — чуть поодаль, Дьян на неё подчёркнуто не смотрел — они, кажется, ссорились сегодня. Его лицо казалось усталым, непохоже было, что ему хочется танцевать. Княжон за столом не было — это понятно, они танцевали. Рядом, с Арвистой — кто-то очень знакомый. О Провидение, ну конечно, это маг, который одно время часто навещал отца. Итсванский маг — среди драконов? Или он тоже дракон, а заодно и маг? Как Джелвер. Но это неважно.
Дьян… Леман, её муж. Вспомнилось, как он подарил ей котенка. И как на руках нёс по Шайтакану — когда она вернулась после превращения. Он ведь не знал, ничего не знал! Радовался их ребёнку и был удручён его потерей…
Нет, ему нужен не ваш, а его ребенок! — сердито замечала Даннидира Альгейла. Это он ждет сына уже много лет! Кто бы ни был его матерью. Остаётся удивляться, почему он не летает при любой возможности с каждой встречной драконицей!
Если бы она рассказывала ему, что происходит! Он ведь искренне хотел быть ей хорошим мужем, в меру своего разумения…
Вот именно, в меру! — едко возражала Даннидира. Эта старуха не желала прощать и понимать. Дьян желал быть хорошем мужем для итсванки, считал, что она удовольствуется малым! Ему навязали жену, надо же! Она не была с ним откровенной, потому что не доверяла. Не доверяла ведь?..
И как он после свадьбы сказал ей, что у них всё может получиться, а она практически вынудила его выполнить супружеский долг… Если бы вернуться туда, в самое начало…
Муж Даннидиры не дарил той котят и не носил на руках по замку. Зато даже первые ночи с ним были воистину упоительными, — припоминала Даннидира. Любая сдалась бы на его милость. Куда там Дьяну!
Ну ещё бы, Кантана и Даннидира весьма отличались друг от друга, когда выходили замуж. Кантана была закрыта, полностью, до самого ритуала посвящения. Мужу Даннидиры было куда легче! В её времена Изумрудные рождались так же, как остальные драконы теперь, не было посвящения, не было лабиринтов, это все создали Мастера уже в этом мире.
Он запер её в башне и улетел сюда? Вот против этого Даннидира ничего не могла возразить. Это было бы весьма разумно, не будь она Изумрудной драконицей и хозяйкой замка. А получилось просто глупо. Но Кантана всё же не была Даннидирой, и ей до сих пор было больно и обидно. И хотелось мести… маленькой такой. Но чувствительной.
А если бы они первые дни после свадьбы больше времени проводили вместе, вместе изучали секреты Шайтакана… И ничего бы не вышло, мозаичная дверь не открылась бы для двоих. Это теперь Кантана умеет их открывать как угодно…
Всё неважно. Старуха Даннидира Альгейла могла ворчать сто лет. Правда была в том, что Кантана Виаланна влюблена в этого мужчину. Она его жена, ещё не распробовала как следует их любовь и желала продолжать…
Подождав достаточно, Кантана оттолкнулась от стены и нырнула в облако света, закружилась среди трех крупных коричневых драконов, оттеснив белую драконицу, которая танцевала уже достаточно. Это было неожиданно для всех, но её тут же приняли в танец, накал её силы оказался очень кстати и тем, что требовалось, силы в центре танца моментально сплелись в сложный и совершенный рисунок… да, неважный сейчас, но он многократно умножает удовольствие от танца и восторг остальной стаи.
Ей даже в голову не пришло попытаться вызвать восхищение сознательно. Но она его вызвала. Она была, как и сказала её Альгейла, как предсказывал Сайрон Тайон — красивой необычайно, изящной и легкой, и её сила била через край. Она была похожей и непохожей на других. Не белой, ну и что?
Давно Даннидира Альгейла так не танцевала, а Кантана Виаланна — никогда. Она увлеклась и потеряла голову, и даже не обращала внимания на то, смотрит ли на неё Дьян. Он смотрел. И того, как потемнел его взгляд, она тоже не видела. Заметила князя, когда он уже взлетел и оказался близко. Тогда она метнулась в сторону, вырвалась из света во тьму и понеслась прочь, в облака. И знала, что он летит следом.
Он просто летел. Пока не пытался что-то навязывать, ловить её, пленять своей силой, как в прошлый раз. И это было разумно — он ведь выяснил уже, что она может вырваться. Наверное, его это очень удивило, может быть, встревожило. Однако теперь он слушал, ловил её эмоции — более пристально, чем это делают вожаки в стае. И конечно, почувствовал, что она его не просто слышит, она способна «говорить» с ним наравне. Она не закрывалась, чтобы он это понял.
Все решили, что эта наглая и никому неизвестная желает заполучить князя? А что, имеет право. Сейчас, на Тойоле. Только ему решать. Ему и ей. Но она захотела совсем другого. Увлечь его в брачный полёт? Нет! В крайнем случае, это ещё успеется.
Если сначала было твердое «нет», то оно быстро превратилось в «может быть». Он не знал, что всего лишь «может быть». Но он и про «нет» не знал.
