Стены рухнули. Последний барьер между ними и рассвирепевшим морем пал. Шипящая пелена воды закрыла небо. Тарен прижал Эйлонви к себе. Соленая пена душила, безжалостные удары упругих волн почти вырвали девушку из его рук. Он пытался встать, но остров вокруг раскалывался и тонул в гигантском водовороте. Вцепившись в Эйлонви, Тарен последним усилием вырвался из цепкой круговерти волн. Закрученные высокие буруны, увенчанные гривами грязной пены, словно дикие лошади, швыряли его из стороны в сторону.
Он то исчезал под волнами, то выныривал, а море отнимало у него силы, не давало дышать. И все же он не терял надежды, потому что волны несли его вместе с хрупкой ношей к спасительному берегу. Ошеломленный, полуослепший, Тарен различил средь черно-зеленых гребней утихающий на мелководье прибой. Он попытался грести свободной рукой, но обессиленное тело его уже не слушалось. Он провалился в темную бездну.
Тарен очнулся под низким серым небом. Рев в ушах не был шумом прибоя. На юношу смотрели два огромных желтых глаза. Рев стал громче и явственнее. Жаркое дыхание опалило его лицо. Когда взор Тарена окончательно прояснился, он увидел ряд острых зубов и пару ушей с кисточками. В страхе он сообразил наконец, что распластан на земле, а над ним нависла Ллиан и одна ее огромная лапа покоится у него на груди. Он закричал и попытался высвободиться.
– Привет, привет. – Теперь над ним склонился принц Рун. На круглом его лице сияла прежняя безмятежная улыбка.
Рядом стоял Ффлеуддур. Бард, как и Рун, вымок до нитки, с его желтых волос свисали водоросли.
– Только не двигайся, – сказал Ффлеуддур. – Ллиан не сделает тебе ничего плохого. Она настроена вполне дружелюбно, хотя, признаюсь, способ, которым она это выражает, довольно странный. – Он потрепал гигантскую кошку по голове и почесал ей подбородок под грозными челюстями. – Ну, Ллиан, – ласково уговаривал он, – ты же хорошая девочка. Не стой на моем друге. Он еще к этому не привык. Возьми себя в лапы, вернее, убери свою лапу. А я наиграю тебе прекрасную мелодию, как только высохнут струны на моей арфе.
Ффлеуддур еще раз обернулся к Тарену:
– Мы должны поблагодарить Ллиан за то… в сущности, за все! За все, что она сделала. Ведь это она выловила нас всех по очереди из воды, после того как нашу бравую команду смыло в море. Если бы не она, боюсь, мы бы так и остались в пучине.
– Это было на самом деле удивительно, – вставил принц Рун. – Я был уверен, что уже утонул, и самое странное, совсем не заметил, как это произошло!
– А мне, честно говоря, стало не по себе, когда я очнулся и увидел сидящую рядышком Ллиан, – засмеялся Ффлеуддур. – Между ее лап лежала моя арфа, как будто она не могла дождаться, когда я проснусь и начну играть. Эта красавица просто сходит с ума от моей музыки! Именно поэтому она все время шла за нами следом. И, клянусь Великим Белином, я рад, что она это сделала! Однако, думаю, она наконец поняла, что всему свое время. Смотрите, как она нежна! – добавил он, когда Ллиан стала тереться о его плечо головой с такой силой, что Ффлеуддур еле удержался на ногах.
– Где остальные? – с беспокойством спросил Тарен.
– Карр исчезла, – ответил бард. – Гурги отправился собирать прибитые к берегу обломки досок и щепки для костра. Бедняжка, он все еще побаивается Ллиан. Но скоро привыкнет. Я и сам ее сильно полюбил. Не часто попадается такой замечательный слушатель. Думаю, я оставлю ее у себя. Или, – с сомнением добавил он, когда громадная кошка принялась тереться усами ему о шею и обнимать барда своими мощными лапами, – или, быть может, правильнее сказать, она оставит меня у себя…
– Что с Эйлонви, с Гвидионом? – не успокаивался Тарен.
Бард отвел глаза.
– Ну, здесь они, здесь, – пробормотал он. – Гвидион сделал все, что мог.
Тревожное предчувствие подняло Тарена на ноги. Невдалеке у большого валуна на коленях стоял Гвидион. Перед ним лежали два неподвижных тела. Тарен, спотыкаясь, двинулся вдоль берега к нему. Гвидион глядел поверх тел. Лицо его было грустным и озабоченным.
– Эйлонви жива, – ответил он на немой вопрос, застывший в глазах Тарена. – Большего я сказать не могу. Единственное, что я знаю наверняка: она уже не во власти Акрен.
– Акрен… значит, она мертва? – спросил Тарен, вглядываясь в укутанное черным плащом тело.
– Акрен тоже жива, – проговорил Гвидион. – Хотя долго была между жизнью и смертью. Но власть ее рухнула. Помнишь, я говорил тебе, что не все загадки разрешил. Теперь я решил последнюю. Ответ на эту загадку я нашел, когда стоял перед ней в Большом зале. Поначалу я был не совсем уверен, пока не понял, что она и вправду готова умереть, но не отдать нам Эйлонви. Акрен утратила почти всю свою колдовскую силу. Я прочел это в ее глазах и услышал в ее голосе. Дни ее начали убывать с того самого дня, как она разошлась с Владыкой Аннуина.
Гвидион выпрямился.
– Заклятия Каер Колур были ее последней надеждой, – добавил он. – Теперь и она исчезла. Каер Колур покоится на дне моря. Нам больше не нужно бояться Акрен.
