«Элидат Морволский, верховный канцлер и регент…» Лорды Миригант и Диввис, советники внутреннего круга, соответственно кузен и племянник лорда Валентина, заходили каждый день примерно в этот час, чтобы предложить Элидату пробежаться по улицам Замка и таким образом избавиться от напряжения, накапливавшегося за время исполнения обязанностей регента. Он едва ли располагал другой возможностью для физических упражнений, и только ежедневные пробежки придавали ему бодрости.
Пока лорды шествовали от двери к столу, топоча башмаками по мозаичному полу — кабинет вообще отличался роскошью убранства и был отделан панелями из банникопа, семотана и других редких пород деревьев, — Элидат успел подписать два документа и взялся за третий, говоря себе, что это последний на сегодняшний день. Документ состоял всего из одной странички, и, подписывая его, Элидат поймал себя на том, что просматривает написанное: патент на дворянство, ни больше ни меньше, возвышающий какого-то удачливого простолюдина в ранг кандидата в рыцари Замковой горы «в знак признания его высокого достоинства и неоценимых заслуг, а также…»
— Что вы сейчас подписываете? — осведомился Диввис, перегибаясь через стол и заглядывая в бумагу. Крупный, широкоплечий, чернобородый, он, достигнув зрелости, приобрел черты сверхъестественного сходства со своим отцом, бывшим короналем. — Валентин опять понижает налоги? Или решил сделать праздником день рождения Карабеллы?
Элидат, привыкший к шуточкам Диввиса, не имел особого желания выслушивать их сегодня, после целого дня столь утомительной и бессмысленной работы. Внезапно в нем разгорелся гнев.
— Вы хотели сказать — леди Карабеллы? — резким тоном поинтересовался он.
Диввис, казалось, опешил.
— С чего вдруг такие церемонии, верховный канцлер Элидат?
— Если бы я вдруг назвал вашего покойного отца просто Вориаксом, то могу себе представить, что бы вы…
— Мой отец был короналем, — сказал Диввис холодно и жестко, — и он достоин уважения, оказываемого усопшим королям. В то время как леди Карабелла — всего лишь…
— Леди Карабелла — супруга вашего здравствующего короля, — оборвал Диввиса Миригант. В его голосе, хоть он и отличался добродушным нравом, послышались ледяные нотки. — И кроме того, должен вам напомнить, что она является супругой брата вашего отца. Этих двух причин вполне достаточно, чтобы…
— Ладно, — устало произнес Элидат, — хватит заниматься глупостями. Сегодня побежим?
Диввис рассмеялся.
— Если вас не слишком утомили обязанности короналя.
— Больше всего мне сейчас хотелось бы, — сказал Элидат, — спуститься с Горы и отправиться в Морвол. Если идти не торопясь, на это потребуется месяцев пять, а потом три года заниматься моими садами и… Увы! Да, я побегу с вами. Вот только закончу с последней бумагой…
— Насчет празднования дня рождения леди Карабеллы, — с улыбкой вставил Диввис.
— Патент на дворянство, — сказал Элидат, — который, да будет вам известно, подарит нам нового кандидата в рыцари, некоего Хиссуна, сына Эльсиномы, как здесь говорится, жителя Лабиринта, «в знак признания его высокого достоинства и…»
— Хиссун, сын Эльсиномы?! — воскликнул Диввис. — А вы знаете, кто это, Элидат?
— Откуда мне знать?
— Вспомните торжества по случаю реставрации Валентина, когда он потребовал, чтобы с нами в тронном зале Конфалюма были все эти гнусные типы — его жонглеры, морской капитан-скандар без руки, хьорт с оранжевыми бакенбардами и прочие. Видели среди них мальчишку?
— Шанамира?
— Нет, еще младше! Щуплый мальчишка лет десяти-один-надцати, начисто лишенный уважения к кому бы то ни было, с глазами воришки… Он еще ко всем приставал и клянчил медали и знаки отличия, а потом прикалывал их к своей одежде и беспрестанно разглядывал себя в зеркала! Он-то и есть Хиссун!
— Тот маленький мальчик, — добавил Миригант, — который от всех добился обещания нанять его проводником, если они когда-нибудь попадут в Лабиринт. Да, я помню его. Смышленый, я бы сказал, плутишка.
— Теперь этот плутишка стал кандидатом в рыцари, — буркнул Диввис. — Или будет им, если Элидат не порвет бумагу, которую столь спокойно рассматривает. Надеюсь, вы не собираетесь ее утверждать, Элидат?
— Конечно, собираюсь.
— Кандидат в рыцари из Лабиринта?
— Какая мне разница? — пожал плечами Элидат. — Да будь он хоть метаморфом из Илиривойна! Я здесь не для того, чтобы переиначивать решения короналя. Раз Валентин приказал сделать его кандидатом в рыцари, значит так тому и быть. А кто этот мальчик-плутишка, рыбак, разносчик сосисок, метаморф или золотарь… — Он быстро поставил дату рядом с подписью. — Все. Готово! Теперь Хиссун не менее знатен, чем вы, Диввис.
Диввис надменно выпрямился.
— Моим отцом был корональ лорд Вориакс, а дедом верховный канцлер Дамиандейн. Прадедом же…
— Да. Мы все это знаем. Но я подтверждаю, что теперь мальчик не менее знатен, чем вы, Диввис. Тут так написано. А какая-нибудь бумага вроде этой сделала то же самое для кого-нибудь из ваших предков, хотя я и не знаю когда и почему. Или вы полагаете, что знатность — нечто врожденное, вроде четырех рук и темной шерсти у скандаров?
