Сюртук бросили на спинку ближайшего кресла. Под ним была белая рубашка. И если б он начал расстёгивать и её, я бы точно хлопнулась в обморок. Но Дорн просто уселся в то же кресло, подпер голову кулаком и продолжил прожигать меня взглядом.
Рядом было ещё одно кресло, а между ними — маленький круглый столик.
— Элис, я вас не съем — можете уже отмереть и перестать торчать посреди комнаты с видом зайца, который прикидывает, в каком направлении сделать ноги, — рассмеялся мой муж. — Я просто побуду в этой комнате до утра. Если вы, конечно, не вздумаете выгнать меня из супружеской спальни. Но согласитесь, у нас ещё недостаточный стаж семейной жизни, чтоб так поступать?
Я немножко выдохнула. Что я, и в самом-то деле! Переступила с ноги на ногу.
— Моя маленькая герцогиня, сядьте уже, наконец, рядом со мной. Мы можем просто поговорить для начала.
— Как будто вы умеете… — брякнула я, снова не подумав. Очень уж меня выбило из колеи это его «моя маленькая герцогиня». Оно было как-то неожиданно и слишком… по-предательски интимно. И вообще — что это ещё за «для начала»?! Для начала чего?!
Вместо ответа Дорн снова усмехнулся. Странный он пришёл какой-то! Слишком добродушный и недостаточно мрачный. Аж непривычно. Неужели и на него королевская магия подействовала как бочка чая с успокоительными травками?
Я всё-таки подошла и села. Как и положено герцогине — на краешек сидения, с идеально прямой спиной и чинно расправив на коленках халат, который, по счастью, был мне до самых щиколоток и не открывал ничего предосудительного, кроме кружева на подоле ночной рубашки. Правда, он был слишком тонкий и лёгкий, как и всё, к покупке чего приложила руку Тилль, да к тому же после ванны лип к телу, поэтому я чувствовала себя абсолютно не в своей тарелке рядом с герцогом. Он-то умудрялся выглядеть величественно и по-аристократически шикарно даже в простой белой рубашке с распахнутым воротом… я спешно отвела взгляд от треугольника голой кожи в нём.
— Пожалуй, разговоры и впрямь не мой конёк, — продолжал потешаться не поймёшь над чем герцог. — Так что я по-прежнему жду ваших предложений. Элис, я тут подумал — я очень мало о вас знаю. Расскажите, чем вы любите заниматься? Скажем, долгими зимними вечерами в Шеппард Мэнор. Как вы их проводили?
Я слегка расслабилась и задумалась.
— Знаю! — Вскочила с места и бросилась к шкафу. Дорн следил за мной с удивлением. — Где-то здесь я видела… о, простите, это было ужасно нескромно с моей стороны, но вы же сами сказали, что комната теперь моя, и… вот!
И я с триумфом вытащила с одной из полок сложенную шахматную доску.
Брови моего мужа поползли на лоб.
— Хотите сказать, что умеете?
— Меня учил лучший шахматист Королевства! — запальчиво ответила я. — Так что если вы не боитесь со мною сразиться, то…
— Давайте сюда! — заявил Дорн, расстегивая запонки и решительно закатывая рукава. Меня снова кинуло в жар от этого процесса, за которым я следила, как загипнотизированная. Какие у него всё-таки красивые руки…
На руках я залипала весь ближайший час, пока мы увлечённо играли.
Огонь свечей в канделябрах вычерчивал длинные тени на шахматной доске. За окном было совсем темно, лишь уютно накрапывал мелкий осенний дождик. Мерно тикали часы на стене. Во всём доме царила абсолютная, даже какая-то торжественная тишина.
Кольца на моих руках ощущались приятной, хотя и немного непривычной, тяжестью. А мне доставляло особое, почти физическое удовольствие видеть такое же, как у меня, кольцо на правой руке этого мужчины. Пусть самообман — но собственница внутри меня мурлыкала довольной кошкой. И то, что он всё-таки пришёл, не оставил меня одну в такой день… я была по-настоящему благодарна.
Какое-то время в комнате звучали только стук фигур и лаконичные объявления следующего хода. Сначала Дорн играл вальяжно, явно не ожидая встретить в моём лице достойного соперника. Но постепенно входил в раж, начал сверкать глазами, тереть подбородок и думать над ходами. Я же вообще махнула рукой на эстетичные позы и забралась в кресло прямо с ногами, чтобы они не превратились в ледышки. Отдалась процессу со всей страстью, позабыв о проблемах и о том, что на часах — глубокая полночь.
И в конце концов, после череды обидных проигрышей, я умудрилась поставить ему шах и мат.
Дорн откинулся в кресле, которое к тому времени уже давно повернул ко мне… и посмотрел на меня одобрительно. Хотя почему-то я ожидала раненой гордости и очередного каменного выражения лица из его богатого арсенала каменных лиц. Но нет! Вид у моего супруга был расслабленный, довольный и… до удивительного живой и настоящий.
В общем, я залюбовалась. Потянуло даже спросить — это он в честь праздника такой, или можно надеяться на продолжение чуда, когда гости разъедутся?..
Вольготно положив руки на подлокотники кресла, Дорн слегка склонил голову к правому плечу и вдруг сказал:
— Элис, у вас такой вид, будто вы собираетесь задать какой-то вопрос.
Я вовремя прикусила язык. Контракт уже в силе! И пресловутый второй пункт никто не отменял. Поэтому я активно затрясла головой.
