Я смотрю туда, где только что исчез Себастиан. Жду, когда же он появится снова. Если он сейчас не появится, она переселится в мое тело. Почему его нет так долго? Не стоит ему так тянуть.
Антонелла приоткрывает мне рот, дым выходит из тела Беатрис, чтобы войти в мое.
Что, если Себастиан не вернется? А вдруг он не может вернуться? Я одна! Сестра начинает погружаться в мое горло, я пытаюсь поднять руку, чтобы оттолкнуть ее, хотя вряд ли это поможет.
К моему крайнему изумлению, у меня получается схватить ее. Я прищуриваюсь, чтобы убедиться: то, что я вижу, происходит на самом деле.
Моя рука больше не состоит из плоти и костей. Я превратилась в пурпурный дым.
ПРАВИЛО РАУЛЯ № 12:
ТЫ МОЖЕШЬ ПОНЯТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЕ,
НО НЕ ПРЕСТУПНИКА.
Мы с Антонеллой – дымчатые тени, наши фигуры и силуэты идентичны. Я с трепетом разглядываю свое пурпурное газообразное тело, не могу оторвать взгляда и от своего обычного тела, которое лежит без сознания на полу.
Не могу поверить, что это правда происходит. Я умерла?! Как мне вернуться в себя?
– Что это значит? – спрашивает Антонелла, и я понимаю, что она это не планировала.
Она смотрит туда же, куда и я, на мое уязвимое безжизненное тело. Лампы вдруг начинают мерцать, и мы оглядываемся. Это все творит замок!
С моего приезда Ла Сомбра вела меня к встрече с Антонеллой. В пурпурной комнате я нашла фотографии, в комнате с записными книжками я прочла письмо, в котором говорилось, что у меня есть сестра-близнец, в зеркальной комнате я увидела прошлое Антонеллы, а в снах ко мне вернулись воспоминания о нашем детстве. Бралага признался, что он сам отчасти этот замок, а значит, он тоже участвует в этом колдовстве. Это благодаря его фантазиям мы стали такими.
Вот как продолжается цикл. Кровь, которой мы кормили Ла Сомбру, сделала замок полноценным членом нашей семьи, и он хочет того же, чего хочет любое живое существо, – жить и размножаться.
Мы – дети замка. Если бы замок захотел, он мог бы поглотить мир целиком, но он этого не делает, потому что он любит нас. И – в каком-то смысле – мы тоже его любим. Это место придает смысл нашей жизни, становится для нас верным убежищем. Мы прокляты любовью к замку.
– Я не хочу, чтобы кто-то из нас умер, и я знаю, что ты тоже этого не хочешь, – говорю я Антонелле и незаметно придвигаюсь ближе к своему телу, чтобы как-то защитить его от сестры. – Сегодня нам обеим исполняется по восемнадцать лет. Мы должны праздновать, а не сражаться друг с другом. Мы придумаем вместе, как со всем этим справиться, если ты наберешься немного терпения.
Я протягиваю сестре пурпурную бестелесную руку в знак мира.
– Придумывать тут нечего, – говорит она, не реагируя на мою руку, – чтобы достичь цели, мне нужно твое тело.
– Правильнее сказать, цели Бралаги.
Я подвигаюсь чуть ближе к ней, чтобы отвлечь ее от своего тела, и оказываюсь слишком близко, она отстраняется, оставляет между нами свободное пространство. Этому, должно быть, она научилась в своей школе.
– Бралага и Тео использовали тебя, но теперь ты свободна, – говорю я. – Ты можешь делать что хочешь. Всю жизнь ты была одна, разве тебе не хочется иметь семью? Сестру?
– Мне хочется власти.
– Ты сказала Себастиану, что благодаря ему познала новые чувства.
Антонелла останавливается. Чудовище-тень – чувствительная для нее тема. Я подхожу к ней совсем близко, но она не отстраняется. Она молча ждет, словно приглашает меня сделать еще шаг.
Я останавливаюсь.
– Дай мне шанс открыть для тебя новые чувства. Я покажу тебе, каково это – быть любимой.
– Баст знает, как мучительно расти среди чудовищ, быть пленником чужой энергии, узником крепости, из которой невозможно сбежать, – рычит она в ответ. – Ты не понимаешь ничего. Ты невинна, доверчива, юна. Из нас двоих только я и могу тебя чему-то научить, так что убирайся из моего тела.
Прежде чем я успеваю сориентироваться, она бьет меня кулаком в живот. Я сгибаюсь пополам от боли.
В глазах темнеет, я оказываюсь в темноте, полной боли. Я будто тону в мрачных эмоциях, которые затягивают меня в непрозрачную глубину. Я ощущаю предательство, безумие, тоску, ужас. Только это не мои чувства, а ее.
