Мне пятнадцать, и мы живем в мотеле на берегу океана в Майами, штат Флорида. Весенние каникулы, и местные старшеклассники каждый день веселятся на пляже. Там я знакомлюсь с Джаиром. У него кудрявые волосы и нежный взгляд. Мы целуемся в тени пальмы. В первый раз я ощущаю во рту мальчишеский язык.
Мне шестнадцать, я с родителями в Вирджинии, лежу ночью на пляже. Мы втроем смотрим на звезды и придумываем новое созвездие в честь нас. Мы соединяем наши имена в одно слово и получается: «Эстелоливауль».
– Стоп! – Теперь Антонелла не может вынести моих воспоминаний. – Не пытайся превратить нашу семью в то, чем она на самом деле не была. Они принесли меня в жертву!
– Тео принес тебя в жертву! И все мы пострадали из-за этого! Родители очень страдали, что потеряли тебя!
– Во всех твоих воспоминаниях родители защищают и оберегают тебя. А знаешь, чего я не нашла в твоих воспоминаниях? Чтобы они хоть раз пытались меня вернуть.
Она действительно этим расстроена.
– Ты могла бы оказаться на моем месте, – замечает она. – Если бы я пряталась, а ты в этот момент меня искала. Тогда бы они точно так же бросили тебя. Родители любили тебя только потому, что другой дочери у них не было.
– Я понимаю, но мы не можем ничего исправить, – говорю я Антонелле. – Вариант «если бы» не поможет, а сделает все только хуже. Сейчас существует только это мгновенье, а еще мы – это все, что у нас есть. И я прошу тебя, молю, дай нам шанс!
Она обхватывает руками мою шею, сдавливает мне горло и прекращает таким образом мои мольбы.
– Нет, – говорит она, и ее воспоминания пронзают меня.
Антонелла в другом замке, в Атриуме.
Она вместе с Бралагой, но это не тот разговор, который я видела в ее воспоминаниях. Песчинок в песочных часах гораздо меньше. Антонелла, должно быть, вернулась, чтобы увидеть их еще раз. Может быть, именно тогда Красноволосый и Циклоп заметили, что она прошла в Атриум.
– Они отправили меня сюда! Принесли меня в жертву! Зачем мне возвращаться?– спрашивает она у Бралаги.
Это другая Антонелла. До сих пор она казалась холодной и невозмутимой, даже несмотря на постоянные побои. Ясно, что воспоминания о Земле впервые всколыхнули в ней что-то. Это заставляет меня задуматься: страдала ли она когда-нибудь по-настоящему до этой минуты?
– Я уже рассказал тебе, каков второй вариант,– ласково произносит Бралага.– Ты хотела бы, чтобы стены замка поглотили тебя?
– Тогда помоги мне,– говорит она, скрещивая руки на груди,– или я расскажу кузенам, что их ждет!
– Ты не вправе угрожать мне, так же как я не вправе помочь тебе.
– Ты сказал, что мне нужно тело для перехода на Землю, но не сказал, что мне понадобится тело, чтобы жить там.
– Я говорил тебе, что земной вселенной правит материя. Если тебе нужно тело, чтобы оказаться на Земле, то из этого можно сделать логический вывод: тело тебе понадобится и для того, чтобы там остаться.
– Значит, придется взять тело сестры. Если я вообще смогу придумать, как это сделать. Это единственный способ?
Бралага с грустью смотрит на нее.
– Как ты сможешь стать жертвенной, если жертвовать тебе будет нечем?
