– Что ты имеешь в виду?
– Разве это не очевидно после всего, что мы прочли? – спрашивает Фелипе, и его глаза пылают, словно разожженный костер. – Твой предок, построивший замок, не был простым смертным, поэтому всем членам твоей семьи доступна связь со сверхъестественным.
Беатрис была права: у Фелипе богатое воображение.
– Тебе бы книги писать! – вот что я могу сказать в ответ.
– Я и пишу. Работаю над книгой о Ла Сомбре.
Он пристально смотрит на меня и явно собирается сказать что-то еще, и я догадываюсь, что я тоже герой этой книги. Это бесит меня. Меня бесило, когда обо мне писали газеты, и теперь совсем не радует, что обо мне напишут в книге.
– А ты чем займешься? – спрашивает он. – Какой у тебя план?
В этот момент я жалею, что мы не в толпе в гостиной, а здесь, в этой просторной и тихой комнате, где слышен каждый вздох.
– Я… у меня нет никакого плана.
– Еще как есть, – заявляет Фелипе с наглой самоуверенностью, – тетя позвала тебя сюда, чтобы ты унаследовала ее собственность, должность мэра, медицинскую практику…
– Эй, попридержи коней!
– А что в этом плохого? Ты приехала сюда, чтобы занять ее место.
Я давно подозревала о коварном плане тетки, но теперь, когда Фелипе обозначил словами мои потаенные опасения, страх обрел четкую форму и вырвался наружу. Я вскакиваю и чувствую, как еда, которую я только что съела, бурлит у меня в животе.
– Я никогда не говорила, что останусь в этом идиотском городишке!
Фелипе потрясен моими словами, у него такое обалделое выражение лица, что при других обстоятельствах я наверняка расхохоталась бы, но сейчас мне не до смеха.
– Почему ты не хочешь остаться? – спрашивает он.
– Я ничего еще не решила, – отвечаю я, скрестив руки на груди, – я ведь только приехала.
– А куда тебе еще податься? – Он тоже вскакивает на ноги. – У тебя ничего не осталось в Америке – ни дома, ни родителей…
– Фелипе?– окликает Фелипе его мать с верхней ступеньки.– Todo bien?[53]
– Мне пора домой! – кричу я в ответ и быстро взбегаю по лестнице, так быстро, как только могу.
– Estela se va[54], – объявляет она на всю гостиную, и меня захлестывает море прощальных объятий не только в доме, но и на лужайке перед ним.
Когда я наконец оказываюсь на улице, то чувствую успокаивающий прохладный ветерок, вокруг ни души, тишина. И тут я слышу позади шаги и скрип крошечных колесиков, оборачиваюсь – Фелипе с тележкой, наполненной пластиковыми контейнерами с едой.
– Это тебе, – говорит он.
Похоже, каждый из его родственников принес какую-то еду специально для меня. Этой еды мне хватит минимум на полгода.
– Спасибо, – благодарю я Фелипе и берусь за ручку тележки.
– Я провожу.
– Мне не тяжело…
– Родители велели. – Он катит тележку вверх по склону в сторону Ла Сомбры, и мне ничего не остается, как идти следом.
Мы идем молча. Я отстаю на несколько шагов, чтобы показать, что мне не хочется разговаривать. Изредка ухает сова, слышны голоса и звуки телевизора из домов, мимо которых мы проходим. Они ужинают намного позже, чем обычно мы с Беатрис.
Жилой район заканчивается, перед нами крутой подъем к воротам замка.
– Дальше я сама дойду.
Фелипе не реагирует на мои слова и продолжает идти. Он уверенно подходит к потайной двери в воротах, охраняемых гаргульями, провозит тележку, а затем придерживает дверь для меня. Я со страхом думаю, что он не остановится у входной двери, поскольку знает, что сегодня я в замке одна.
Ну формально одна. О Себастиане он не догадывается.
Я вспоминаю о чудовище-тени, и все сжимается у меня внутри. Не знаю, что меня тревожит больше: то, что я вот-вот увижу его, или то, что его там не будет. Особенно не по себе от того, что тетя уехала и в замке никого, кроме нас с Себастианом, не будет.
Фелипе везет тележку сквозь сад, и я говорю ему:
– Спасибо, что проводил, можешь идти теперь.
Не обращая на меня внимания, он пробирается сквозь разросшуюся листву к массивным дверям. Я останавливаюсь, скрестив руки на груди, мне не хочется доставать ключ, пока он не уйдет.
Фелипе шумно вздыхает.
– Прости, Эстела! Я знаю, что сегодня я слишком многое себе позволил. Мне невыносима мысль, что ты больше не захочешь дружить со мной.
– Если будешь разговаривать со мной так, как сегодня у себя дома, то мне и правда больше не захочется с тобой общаться. Ты перегнул палку.
– Ты права, прости! – Он оставляет тележку и подходит ко мне. – Не хочется уходить, когда ты в таком настроении. Можно я зайду, помогу тебе разобраться с едой…
Бум! Прежде чем я успеваю ответить, дверь дребезжит и трясется, будто одна из гаргулий решила постучать по ней изнутри.
Фелипе удивленно таращится на меня.
– Что это такое?
Бум! Горгулья снова сотрясает дверь.
– Замок проклят, забыл, что ли? – Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться, и вставляю ключ в замок, и дверь сразу же перестает трястись.
– Buenas noches![55] – кричу я и затаскиваю тележку внутрь. – Завтра верну ее тебе.
Я закрываю дверь и ищу глазами Себастиана, с трудом сдерживая смех, но мое веселье улетучивается, как только я понимаю, что его нет в холле.
