Замок проклятых полностью

– Если о них написано в этой книге, значит ли это, что раньше вампиры встречались в Ла Сомбре? – спрашиваю я.

– Необязательно. Возможно, эту информацию предоставил посторонний человек, что-то знающий о вампирах. Автор не ссылается на источники, а книга была опубликована в начале тысяча девятисотых, так что откуда информация, понять сложно.

– А написано здесь что-нибудь о том, что вампиры могут перемещаться между мирами? – продолжаю расспрашивать я.

Фелипе хмурится, и я понимаю, что мне лучше остановиться, иначе он начнет задавать вопросы. Он бегло просматривает текст, потом говорит:

– Здесь написано, что вампир может проникнуть в наш мир единственным способом: заключив договор с ведьмой.

Я чувствую, как кровь отливает у меня от лица. Слишком это похоже на то, что говорил мне Себастиан. И все же слово «договор» подразумевает, что он дал согласие на перемещение в другой мир, что это не просто заклятье.

Он поэтому ничего не рассказывает о себе? Они с Беатрис о чем-то договорились?

– Что-то явно не так, – говорит Фелипе, изучая выражение моего лица. – В мгновение ока из скептика, – он делает ударение на этом слове, будто гордится тем, что правильно его употребляет, – ты превратилась в глубоко верующую.

– Я пока еще не верующая. Тебе придется читать дальше, чтобы сделать меня глубоко верующей.

Он снова погружается в текст.

– Тут говорится, что в нашем мире вампир не может воплотиться в полную силу. Заклинание, благодаря которому он появляется здесь, не позволяет ему воплотиться до конца.

Я непонимающе моргаю, глядя на Фелипе.

– «Воплотиться в полную силу»? Что это значит?

Он пожимает плечами.

– Здесь не объясняется подробно.

Я придвигаю книгу к себе.

– Покажи.

Фелипе наклоняется надо мной, и я чувствую на своем плече его дыхание, когда он указывает на последнюю строчку на странице. Я жду, пока он переведет, но он молчит.

Я читаю самостоятельно: «Si un vampiro cruza a la realidad de la Tierra, será limitado por la magia de sangre que lo transportó».

Я смотрю на Фелипе, он ободряюще кивает мне, я вздыхаю и пытаюсь перевести фразу сама. Когда я была маленькой и училась читать, сложное слово папа закрывал линейкой, а потом двигал линейку вправо, открывая слог за слогом, и тогда мне удавалось прочесть слово целиком. Это был первый урок, который он преподал мне: когда работа кажется слишком сложной и большой, раздели ее на маленькие части.

Я смотрю на первую половину предложения, где встречаются знакомые мне слова: vampiro – «вампир», realidad – «реальность», Tierra – «Земля». Из контекста я догадываюсь, что cruza, наверное, означает «переход», и перевожу: «Если вампир переходит в земную реальность…»

Видя счастливую улыбку Фелипе, понимаю, что перевожу правильно.

Вторая часть предложения: será limitado por la magia de sangre que lo transportó. Думаю, limitado должно означать «ограниченный», magia – «магия», а sangre – это… «кровь».

Я так долго смотрю на словосочетание, которое можно перевести только как «кровавая магия», что Фелипе в конце концов переводит сам: «Если вампир переходит в земную реальность, он во многом зависит от магии крови, благодаря которой он в этой реальности оказался».

Я переворачиваю страницу, чтобы читать дальше, но там уже другой заголовок: Venenos.

– «Яды», – переводит Фелипе.

Про вампиров больше ничего нет. Я разочарованно захлопываю книгу. «Зависит от магии крови». Логично предположить, что Себастиан – пленник замка, потому что заклятье наложила Беатрис.

Я вздрагиваю от неожиданности, когда Фелипе поправляет локон, упавший мне на лицо.

– Просто волосы лезут тебе прямо в глаза, – объясняет он и быстро убирает руку.

Я вскакиваю.

– Но почему? – спрашиваю я, нервно расхаживая по мансарде и глядя куда угодно, только не на Фелипе. – Почему Бралага обязательно должны жить в Ла Сомбре? Почему никто до сих пор не продал замок?

Я жду, что он заговорит, все объяснит, хотя бы достанет еще одну книгу, но он молчит. И тогда я смотрю на него.

Теперь он отводит взгляд. Фелипе уставился на толстую белую книгу на столе.

– В чем дело? – спрашиваю я.

Фелипе встает с табуретки.

– Ты ищешь факты, но весь этот город – это живые истории.

– Ладно. – Я скрещиваю руки на груди. – Расскажи мне историю.

Фелипе поворачивается к книжной полке, и я жду, что он выберет книгу.

– В нашем городе не исповедуется ни одна религия. Ла Сомбра – наша религия.

Он говорит и внимательно разглядывает корешки книг.

– Оскурианцы, те, кто решает остаться в городе, верят, что мы живем здесь не просто так. Есть определенная цель у нашего существования. Но что это за цель, не написано ни в одной книге. Это знание передается не через чернила на бумагу, а кровью от потомка к потомку.