Я вскакиваю и смотрю на человека в капюшоне. Мне знаком этот акцент.
– Водитель! – говорю я. – Ты привез меня сюда из аэропорта.
Человек откидывает капюшон. Он коротко стрижен, пирсинг на обеих бровях, татуировки на шее, но я вижу, что у него такой же нос и подбородок, как и у Беатрис.
– Меня зовут Матео, – говорит он, – но ты звала меня Тио-Тео.
– Вы близнецы, – испуганно бормочу я.
– Извини, что не представился раньше. Не хотел, чтобы сестра узнала, что я здесь.
– Это ты спал в клинике? – спрашиваю я, вспомнив незастеленную койку.
– Да, когда Беатрис уехала из города.
– Чему наверняка ты посодействовал, – догадываюсь я.
Теперь мне понятно, что же произошло на самом деле.
– Она решила, что я в опасности, и кинулась искать меня по всей Испании.
– Тебе нужно, чтобы этой ночью ее здесь не было, – говорю я за него, – во время полнолуния.
– Ты такая же умная, как и твоя мама, да?
Он делает шаг в мою сторону, но я отступаю за костер, мне не хочется, чтобы он приближался ко мне.
– Папа научил меня разгадывать загадки, – поправляю я его.
Он поднимает голову, демонстрируя самую большую татуировку на шее: длинную черную башню – библиотеку Ла Сомбры.
– Предлагаю тебе игру, – говорит он.
– Я не собираюсь ни во что с тобой играть.
– Уверена?
Тео неожиданно выхватывает нож из-под пальто, я едва успеваю отскочить. Я визжу и бросаюсь бежать, но он не гонится за мной. Тео опускается на землю рядом с неподвижным телом Фелипе и приставляет лезвие к его горлу.
– Что ты делаешь? – кричу я и бегу обратно.
– Играю. Ну что? Поиграем в «Правда или желание»?
– Я не буду с тобой играть.
Капелька крови стекает по шее Фелипе, и я кричу:
– Правда!
Дядя ухмыляется. Улыбка Себастиана излучает солнечный свет, улыбка Тео похожа на беззвездную ночь.
– Правда ли, что ты сделаешь все, о чем я попрошу, чтобы спасти жизнь друга?
Сердце колотится так быстро, трудно поверить, что всего неделю назад я сомневалась, что оно бьется у меня в груди.
– Да.
– Тогда снимай пальто и ложись!
Он указывает на каменную скамью.
– Я же замерзну!
– Костер тебя согреет.
– Я вообще-то выбрала не «желание», а «правду». И теперь твоя очередь…
– Жаль, – говорит дядя и откидывает волосы Фелипе назад, чтобы лучше видеть его горло, – я думал, ты хочешь спасти ему жизнь.
Я снимаю пальто. Каменная скамья напоминает жертвенный алтарь. Я подхожу ближе и замечаю, что с обеих ее сторон стоят одинаковые глиняные чаши.
– Ложись на спину, – приказывает Тео.
Я повторяю про себя: «Черный дым защитит меня». Но мне уже не очень в это верится. Если дым – мой защитник, зачем он привел меня сюда?
– Закатай рукава.
Я закатываю левый рукав и спрашиваю:
– Твое заклятье убило моих родителей?
– Ты мне льстишь, – отвечает он, сжимая мое запястье, – моему колдовству не хватает могущества, чтобы…
Я пытаюсь ударить Тео головой, но он уворачивается и сбивает меня с ног, ударяет локтем в грудь.
Я стукаюсь головой о каменную скамью и зажмуриваюсь от боли, подступает тошнота, голова кружится.
– Похоже, тебя не заботит, останется твой друг в живых или нет, – говорит дядя, он хватает меня за левую руку и вытягивает ее над глиняной чашей.
– Чего… ты хочешь? – спрашиваю я, пытаясь не позволить холодным крокетам, которые я ела на ужин, выйти обратно.
Я чувствую укол и вскрикиваю от боли. Тео вводит мне в вену иглу с пластиковой трубкой-насадкой.
– Нет! – мне хочется крикнуть, но получается жалобный писк.
Тео выкручивает руку, трубка наполняется моей кровью, которая стекает вниз и капает в глиняную чашу.
– Не двигайся, или твой друг умрет, – напоминает дядя.
Даже если я и попыталась бы сопротивляться ему, у меня ничего не вышло бы, я чувствую страшную слабость. Себастиан прав, я плохо питаюсь. Прав он был, и когда назвал меня эгоисткой. Я умру, а он даже не сможет мной полакомиться. Какая бессмысленная трата крови!
Боль снова пронзает меня, когда Тео берет кровь из другой моей руки. Его сестра-близнец намного искуснее управляется с иглой.
– Ты… ты ради этого убил моих родителей? – шепчу я пересохшим ртом.
– Я не убийца.
Он произносит эту фразу так просто, будто повторял ее до этого тысячу раз.
– Отпусти Фелипе! Он тебе не нужен.
– Ты так выросла. – Тео вдруг смотрит на меня ласково, он неожиданно превращается в доброго дядюшку, который гордится племянницей. – Ты похожа на них обеих – и на Оли, и на Беа. Ты оправдала самые лучшие надежды.
При других обстоятельствах его улыбка, теплота в его голосе обрадовали бы и согрели меня. Он пытается дотронутся до моего лица, но я отворачиваюсь. Чувствую, как его пальцы гладят меня по щеке, вытирают мои слезы.
– Зачем тебе моя кровь? – спрашиваю я, не поворачивая головы.
– Скоро узнаешь, – отвечает он почти нежно.
Такое чувство, будто мое тело постепенно сдувается, я скоро исчезну. Даже мозг как будто медленно отключается, а кровь все капает, капает, капает.
– Я так понимаю, ты еще не нашла записные книжки? – шепчет он мне на ухо.
Я поворачиваю голову, но не могу разглядеть его лица, все расплывается перед глазами.
– Какие записные книжки?
– Наверняка ты ей нравишься, – бормочет он, – в тебе есть chispa. Искра.
