– Какие записные книжки? – шепчу я, мои веки дрожат.
– Тише-тише,– говорит дядя и закрывает мне глаза.– Buenas noches, Tela[71].
Меня окутывает темнота, и я слышу, что он снова гудит. Только теперь я могу разобрать слова. Он повторяет одну и ту же фразу снова и снова.
«Это заклинание», – понимаю я и вспоминаю пергамент, который показывал мне Фелипе. Кровь, пролитая при полной луне в тени замка. И только в последней строчке не упоминается ночь. Он повторяет ее, как припев!
Я открываю глаза, уже день. Стоит терпкий запах земли. У меня затекли шея и плечи, я лежу на земле, накрывшись пальто, словно это одеяло.
Меня трясет, я едва могу шевельнуться, так я ослабла. Тео бросил меня ночью в лесу? А что с Фелипе?
Вспомнив о нем, я пытаюсь сесть. Рука болит, когда я опираюсь на локоть, чтобы осмотреться. Лес тянется вниз по холму, и я вижу раскинувшийся под холмом городок Оскуро, поворачиваю голову и смотрю вверх – надо мной нависает мрачная Ла Сомбра.
Тео, должно быть, отнес меня обратно к замку. Странно, что он не зашел в ворота, ведь его сестры нет дома. Может быть, он знает о существовании Себастиана?
На обоих моих руках пластыри, а на тех местах, куда он вставлял иглы, уже появились синяки. Я морщусь от боли, когда встаю, в голове будто что-то пульсирует.
К счастью, ключ от замка не потерялся, он по-прежнему в застегнутом кармане толстовки. Я захожу и сразу иду на кухню, с аппетитом вгрызаюсь в буханку хлеба. Я пью воду стакан за стаканом, поглощаю гаспачо, съедаю кучу крекеров с хамоном серрано, сыром и оливками. В меня больше не лезет.
Непохоже, что Беатрис вернулась. Неверное, стоит позвонить в полицию, рассказать о Фелипе, дяде и заявить о пропаже тети. Но я звоню в «Либроскуро».
На библиотечной карточке, которую дал мне Фелипе, есть номер. Я достаю ее и иду в комнату Беатрис, потому что там я видела телефон. Набираю номер и жду, ответит ли мне кто-нибудь.
– Buen día, se ha comunicado con Libroscuro, con qué le puedo ayudar?[73]
Это отец Фелипе.
– Arturo? Soy Estela[74].
– А, Эстела! Как поживаете? – отвечает Артуро, он произносит каждое слово как отдельное предложение.
– Dónde está Felipe?[75]
– Ayer se fue a Oviedo a visitar unos amigos. Vuelve en unos días. Навещает друзей в Овьедо.
– Cuándo habló con él? – Я спрашиваю у Артуро, когда он в последний раз разговаривал с сыном.
– Tempranito esta mañana. Me llamó desde ahí. – Фелипе позвонил ему рано утром.
Сначала я чувствую облегчение, а затем недоумение. После того что случилось прошлой ночью, Фелипе просто взял и уехал? Не потрудился даже проведать меня или хотя бы сообщить властям о случившемся?
– Quieres que le pase algún mensaje?[76] – спрашивает Артуро через несколько секунд.
– No, gracias[77], – бормочу я, больше ничего не приходит в голову. Мне нечего передать Фелипе, у меня просто нет слов.
Мне срочно нужно принять ванну, но у меня буквально глаза слипаются. Потеря крови, недостаток энергии, куча еды, которую я только что проглотила… Мне со всем этим не справиться, мне страшно хочется спать. Я с трудом доползаю до кровати и отключаюсь.
Я просыпаюсь и вижу над собой две луны – это глаза Себастиана.
– Ты вернулась только на рассвете, – тихо и спокойно говорит он, сидя в кресле рядом с кроватью. – Ты потеряла много крови.
Сегодня он очень сдержан и спокоен, что-то прячется за этим спокойствием, но враждебности в его голосе я не слышу.
– Что произошло? – спрашивает он.
– У Беатрис есть брат-близнец, – отвечаю я и медленно сажусь на кровати. – Тео – колдун, он управляет черным дымом. Фелипе оказался всего лишь посыльным, в лесу он пытался уговорить меня уйти. Но потом нас окутал черный дым, и в следующую секунду я встретилась лицом к лицу со своим дядей, а Фелипе лежал без сознания.
– Ты встретилась с колдуном? – спрашивает Себастиан все с тем же странным спокойствием.
Его голос звучит в какой-то непривычной тональности, он как музыкант, который разучивает незнакомое произведение.
– Тео пустил мне кровь из обеих рук под полной луной и напевал при этом: «No hay luz en Oscuro». – Я произношу это очень быстро, мне не хочется снова слышать эти слова.
Себастиан смотрит на мои руки.
– Можно? – бормочет он.
Все внутри у меня сжимается от страха, но я киваю. Он нежно дотрагивается холодными пальцами до моей левой руки, закатывает длинный рукав толстовки и обнажает уродливый синяк в том месте, где Тео вводил иглу. Себастиан молчит, его голова опущена, я не вижу его глаз.
– Наверное, поэтому brujo не рискнул зайти в замок. – Он отпускает мою руку.
– Не понимаю, о чем ты.
– Он знает: если придет сюда, я убью его.
От его голоса веет холодом, и мне кажется, что передо мной истинный Железный принц.
– Но ты же не можешь прикоснуться к Беатрис, – говорю я, – чем же Тео от нее отличается?
