И все же он страстно желает разрушить чары, которые удерживают его в замке. На моем месте он не стал бы прятаться, пошел бы в лес и получил то, что ему нужно. Оказавшись в лесу, я пытаюсь хоть частично стать похожей на Железного принца.
Деревья в этом лесу растут очень плотно, темнота сгущается, почти на каждом шагу я спотыкаюсь о выступающие корни и большие камни. Проходит всего несколько минут, и вот я уже совершенно не понимаю, в какую сторону идти. Я не могу развернуться и уйти, не могу передумать, мне очень неуютно в этом лесу. Я плохо умею определять расстояние и выбирать верное направление. Страшно жалею, что не взяла с собой фонарик, вроде помнила, что без него не обойтись, но слишком спешила. Из-за Себастиана я постоянно отвлекаюсь, он мешает моему расследованию.
В лесу очень темно и абсолютно ничего не видно, но черный дым я почему-то различаю, вокруг него серебристая аура. Мелькают огоньки вдалеке, и я чувствую запах костра. Воздух наполняется странным гудением, и вскоре я выхожу на поляну. На ней полыхает костер, красные языки пламени лижут небо.
Я подхожу ближе, и гудение становится громче. Я едва сдерживаюсь, чтобы не завизжать, когда вижу у костра человека в капюшоне. Чья-то рука зажимает мне рот. Я брыкаюсь и пытаюсь отпихнуть напавшего на меня.
– Тише, это я, – шепчет мне на ухо знакомый голос.
Я перестаю сопротивляться, и хватка ослабевает. Я отпрыгиваю как можно дальше и поворачиваюсь к Фелипе.
– Что ты здесь делаешь? – рявкаю я.
– Замок велел нам прийти, – шепчет он и знаками показывает мне, что лучше говорить тише.
Замок? Черный дым – это Ла Сомбра?
– О чем ты говоришь? – шепчу я. – Что ты помнишь?
Его лицо скрыто ночной тьмой, но свет от костра отражается в его янтарных глазах, и они светятся в ночи, будто тлеющие угли.
– Что-то произошло… и голос заговорил через меня.
– Этот голос обращался ко мне, а не к тебе.
– У меня перед глазами в тот момент возникла картинка, место в лесу, которое я хорошо знаю. Это место.
Я молчу, мне вдруг приходит в голову, что все это время он, возможно, водил меня за нос. Они тут вместе с Беатрис? Скорей всего, этот человек в капюшоне – она и есть.
– А это кто? – спрашиваю я, указывая на незнакомца у костра, издающего странные звуки.
– Эстела, прости меня, пожалуйста, – говорит Фелипе, не отвечая на мой вопрос. – Я подумал, если поцелую тебя, тебя тоже охватит страсть. Но стоило мне прижаться к твоим губам, я не мог от них оторваться, будто какая-то сила овладела мной.
Я понимаю, о чем он говорит, я сама такое пережила. И все же он избегает моего взгляда. Он явно что-то скрывает!
– Эстела, тебе лучше уйти.
– Ты нагло приставал ко мне сегодня, а теперь хочешь, чтобы я тебя слушалась?
– Я все объясню, когда мы будем в безопасности…
– Объясни сейчас.
Человек в капюшоне стоит у костра и гудит, и у меня возникает жутковатая догадка, что он знает, что мы прячемся здесь. Я наблюдаю за незнакомцем и спорю с Фелипе.
– Начинай, или я закричу, – предупреждаю я.
– Он… сказал мне встретиться с тобой здесь, – испуганно бормочет Фелипе. – Сказал, если я все сделаю правильно, он благословит меня, и я смогу переехать в замок.
– Кто?
Я снова поворачиваюсь к костру и вижу, что человека в капюшоне там уже нет.
– Куда он делся? – спрашиваю я.
Фелипе страшно напуган.
– В фонтане нет воды, – бормочет он.
– Что ты несешь? – Я едва успеваю договорить, как черный дым заволакивает все вокруг, и я ничего не вижу.
– Фелипе! – кричу я, протягивая к нему руки.
Чьи-то пальцы переплетаются с моими, слишком грубые пальцы, это не его рука.
– Отпусти! – визжу я и вырываюсь из крепкой хватки.
Меня отпускают, и я бросаюсь прочь, выставив вперед руки, чтобы не врезаться в дерево. Дым рассеивается, и я оказываюсь на поляне.
Жар костра будто проникает в меня, он освещает каменную скамью и глиняную чашу со странной гравировкой.
Я вижу человека в капюшоне. Он стоит над чем-то длинным, растянувшимся на траве. Тело в кожаной куртке. Фелипе!
ПРАВИЛО РАУЛЯ № 9:
ВСЕХ НЕ СПАСТИ.
– Фелипе!
Человек в капюшоне отступает, и я подбегаю к телу, распростертому на земле. Я опускаюсь рядом с Фелипе, его одежда в грязи, траве и листьях. Я прикасаюсь к его запястью, чтобы проверить пульс… В голове вспыхивает воспоминание: я сжимаю безвольную мамину руку.
Задыхаясь, я распахиваю куртку Фелипе и прижимаюсь ухом к его груди. В памяти всплывает еще одно воспоминание: я сталкиваю чью-то ногу с папиного плеча, чтобы послушать его сердце, и ничего не слышу.
Я сделала папе искусственное дыхание. Я не сомневалась, что он спасет маму. Он знал, что делать. Мне нужна была его помощь. Но я не смогла привести его в чувство.
«А что, если бы я сначала попыталась спасти маму?– в тысячный раз я задаю себе этот мучительный вопрос.–
Я слышу в груди Фелипе биение сердца. Оно едва различимо, но оно есть.
– Он жив, – говорит мужчина, – просто без сознания. Он грезит… наяву. Верит, что ему суждено стать одним из нас.
«Одним из нас»?!
