– Если он наложил на меня заклятье, мы связаны друг с другом. Даже если он придумал, как огородить себя от моего прикосновения, я все равно смогу убить его, мой клинок пронзит его сердце, я очень меткий.
Себастиан так хладнокровно рассуждает об убийстве, что мне становится нехорошо.
– А как тебе удалось остаться в живых? – спрашивает он с некоторым, как мне кажется, подозрением.
– Я проснулась утром на земле рядом с замком, – признаюсь я.
Я жду, что он засыплет меня вопросами, он явно о чем-то догадывается. Но он полон заботы и тревоги обо мне. Это сбивает меня с толку.
– Думаю, ты нужна этому колдуну живой, – обеспокоенно произносит Себастиан.
– Зачем? – спрашиваю я, прерывисто вздыхая.
– Мы оба ему зачем-то нужны, – поправляет меня Себастиан, – мы же не случайно встретились.
«Не случайно встретились» – мне жуть как не нравится это словосочетание.
Я киваю, но не в силах придумать ни одной причины, по которой Вселенной понадобилось бы свести меня с Príncipe de Hierro.
– Я принесу тебе что-нибудь поесть, – говорит он.
– Нет. – Я пытаюсь встать. – Я пойду с тобой.
Он терпеливо ждет, когда мне наконец удастся встать. Когда мы добираемся до кухни, я разогреваю паэлью, которую мне дали в гостях у Фелипе, усаживаюсь и начинаю есть.
– В первый раз вижу, чтобы ты ела там много и с таким аппетитом, – радостно говорит Себастиан.
– Это ты меня сегодня утром не видел, – отвечаю я, прикрыв рот рукой, чтобы еда не вывалилась наружу. – Я вела себя как дикий зверь, обшаривающий холодильник в поисках пищи.
У меня пересохло горло, и я пью воду из стакана, который Себастиан поставил передо мной. Потом он собирает немытую посуду, и через считаные секунды тарелки вновь блестят чистотой, от этого зрелища захватывает дух.
Мне сытно и хорошо, но меня вдруг пробирает странный холодок, и я оглядываюсь посмотреть, не открыто ли окно. Но дело не в холодной погоде, а в моем внутреннем состоянии.
Родителей больше нет, Беатрис нет, Фелипе уехал, а скоро исчезнет и Себастиан. Он же все-таки будущий король. Я обречена на одиночество.
Себастиан подходит и внимательно смотрит на меня. Мне хочется, чтобы он склонился к моим губам, но он держится на расстоянии.
– Ты не одинока, – шепчет он, и я вспоминаю первые слова, которые сказала мне Летти.
– Все бросают меня, – выдыхаю я, морщась от слез, это ведь правда, – и ты тоже бросишь.
Меня в Себастиане очаровывает все: его лунный взгляд, аромат далеких звезд, исходящий от него, точеные черты лица…
Себастиан пристально смотрит на меня, как будто обдумывает то, что я только что сказала. Меня бесит, что он не спешит мне возразить.
– Эстела!
От того, как он произносит мое имя, у меня подкашиваются ноги.
– Ты пробуждаешь во мне незнакомое мне чувство, и это пугает меня больше, чем то, что я не могу вспомнить, кто я.
Может быть, мне это послышалось?
– Я и правда не помню своего прошлого, но не сомневаюсь, что нежные создания этого мира, такие как цветы, например, не растут там, откуда я родом. У нас нет слова, эквивалентного вашему слову «взращивать». Я уверен, что вокруг меня не было ничего живого, потому что я существо, сеющее смерть. Прошлой ночью, когда ты ушла в лес, мне было очень плохо. Но мое состояние не было вызвано ни жадностью, ни яростью или жаждой крови, а страхом. Я чувствовал бессилие, я не мог защитить тебя… Ты – мой любимый цветок.
Когда Себастиан произносит эти слова, он будто освобождается от железных доспехов, сковывавших его до этого.
– Только когда я нашел тебя живой, спящей в своей постели, страх отступил, – продолжает он. – Новое чувство овладело мной. Я вдруг почувствовал облегчение, радость и спокойствие. И все это одновременно.
– Я тебе нравлюсь! – озадаченно бормочу я. Мне трудно поверить, что это правда.
– И это «нравлюсь», – говорит Себастиан, наклоняя голову, чтобы заглянуть мне в глаза, – как будто ведет к чему-то большему. К чему-то, что сильней любого колдовства.
Я киваю.
– Это ведет к любви.
– Любовь, – повторяет он. – Могу я попробовать прикоснуться к тебе?
– Э-э-э, конечно.
Он раскрывает объятия и идет ко мне, потом обхватывает меня руками за спину и обнимает. Приложив ухо к его груди, я слышу стрекотание сверчков, уханье сов и шум океанского прибоя. Мы стоим и молча обнимаемся. В его объятьях я чувствую, как расслабляются затекшие мышцы, легче становится дышать. Давно мне так легко не дышалось.
– Я изо всех сил сопротивлялся влечению к тебе, – говорит он, когда мы отстраняемся друг от друга. – Можно поцеловать тебя?
– Д…
Его рот прижимается к моему, я не успеваю ничего ответить.
Я не чувствую больше холода, наши языки сплетаются, и жар разливается по всему телу. Он обхватывает меня за талию, и вот я уже сижу на столешнице, я почти с него ростом.
Мы целуемся, и он ласкает меня, поглаживает по бокам, вызывая мурашки по всему телу. Эти легкие прикосновения становятся все более настойчивыми и требовательными, он касается моих бедер и груди. Он останавливается, когда нащупывает лифчик и пояс брюк.
