Она закрывает лицо руками, и я слышу всхлипы, вырывающиеся наружу, как лава из извергающегося вулкана. Тетя рыдает, ее плечи трясутся.
Ее слова глубоко отзываются в моем сердце. Я хорошо знаю, что такое одиночество. Ночь за ночью я убеждала себя в том, что знаю правду, вспоминала черный дым, старалась держать себя в руках, но потом понимала, что мне не на кого опереться, мучилась вопросом: «А если я и вправду сумасшедшая?» – и страшно скучала по родителям.
Беатрис успокаивается, и я спрашиваю:
– Почему же столько времени вы не пытались меня найти?
– Много месяцев подряд я искала тебя, – отвечает она. – Я звонила в американское посольство, но они решили, что я сумасшедшая, которую впечатлила случившаяся трагедия. Я просматривала все новости, пока не прочла, что тебя поместили в какую-то лечебницу. Я даже звонила в центр, где ты лежала, но ты сказала, что у тебя нет родственников, поэтому мне не поверили. Письмо было последним средством добраться до тебя.
Беатрис убирает руки от лица и смотрит на меня. Сейчас, растрепанная и заплаканная, она больше похожа на маму и совсем не похожа, когда чопорная и отстраненная.
– Дай мне шанс, Эстела! Por favor[78].
– Откуда мне знать, не помогали ли вы брату и во второй раз, когда он творил заклятье для метро, так же как во время черного пожара?
– Я же тебе объяснила, не было никакого заклятья в метро, – нервно повторяет тетя.
– Откуда вы знаете?
– Потому что я перестала заниматься магией после смерти Антонеллы, – быстро говорит она, – а Тео необходима сестра-близнец, чтобы делать заклинания. Он ненавидит меня за то, что я не позволяю ему колдовать, но я решила, что так будет лучше.
– Это неправда, потому что две ночи назад он колдовал, – говорю я. – В полнолуние в лесу он взял у меня кровь шприцами, которые украл в вашей клинике. Фелипе тоже там был.
Беатрис резко вскакивает и опрокидывает стакан с водой, она разливается по столу.
– Что же ты мне сразу не сказала! – вскрикивает она, не обращая внимания на разлитую воду.
– А почему я должна вам доверять? Несколько дней назад вы заставляли меня глотать непонятные таблетки.
– Это не… – Она вздыхает и качает головой. – Потом объясню! А сейчас нам нужно найти моего брата. Поищем сначала в замке, потом в лесу…
– Не нужно его искать, – перебиваю я тетю, – я знаю, где он.
Беатрис укутала меня так, будто мы отправляемся на Северный полюс. Мы идем в город, и я в испуге заглядываю за каждый угол, ожидая что Тео вот-вот выскочит на нас. Замечаю, что и Беатрис встревоженно оглядывается, и понимаю, что не только мне страшно.
– Нужно заглянуть в книжный, проведать Фелипе, – предлагаю я.
– Артуро же сказал тебе, что он уехал из города.
– Но что, если Тео…
– Фелипе наверняка напугало то, что произошло в лесу, и он уехал к друзьям, чтобы избежать расспросов.
– Если бы вы знали Фелипе, – возражаю я, – вы бы понимали, что все, что связано с Ла Сомброй, для него священно.
Беатрис не отвечает, но, когда мы оказываемся на городской площади, она заглядывает в «Либроскуро».
– Hola, doctora![79] – улыбаетсяАртуро.– Veo que ha vuelto del congreso. Muy bien[80].
– Gracias,– говорит Беатрис, и я улыбаюсь, как хорошо, что тетя здесь и может поддержать разговор.– Está disponible Felipe para darle clases a mi sobrina?[81]
– No, sigue de viaje el chaval[82], – отвечает Артуро с извиняющейся улыбкой.– Por una vez que se toma un descanso, no se lo iba a negar[83].
– Seguro. Bueno, hasta luego[84].
Мы выходим на улицу, и Беатрис спрашивает:
– Ты что-нибудь поняла из нашего разговора?
– Фелипе еще не вернулся, и Артуро не смог ему отказать, когда он попросил отпуск.
– Хорошо, – говорит Беатрис. Похоже, она довольна моим переводом. Мы доходим до клиники, и она отпирает дверь. От напряжения у меня сводит мышцы.
За несколько секунд мы осматриваем все помещение, но Тео здесь нет. И тут на мониторе моего компьютера мы замечаем приклеенный стикер, а на нем сообщение от Тео: «Помогите вернуть Антонеллу домой».
–
–
–
–
–
