Тетя моргает, ее взгляд больше не суров, в нем так хорошо мне знакомая тревога.
– Это не то, что ты думаешь, – успокаиваю я ее, – он не воображаемый друг.
– Ладно, расскажи для начала, кто он такой, – спокойно предлагает она.
Все происходит не так, как мне хотелось бы. Я вздыхаю и пускаюсь в объяснения:
– Он вампир из другого мира, который появляется в замке только по ночам. Он оказался здесь в день трагедии в метро и как-то связан с заклинанием, убившим моих родителей. Только я его вижу.
Тетя молчит. По-моему, она ни разу не моргнула, пока я все это рассказывала.
– Я назвала его Себастианом, – продолжаю я, – потому что он о себе ничего не помнил – так подействовало заклятье. На самом деле он принц Бастиан – будущий правитель вампиров. Мы считаем, что Тео привел его сюда, но зачем, пока не знаем. – Мне хочется рассказать тете подробнее, чтобы она поверила мне, но с каждым словом моя история звучит все менее правдоподобно.
– Эстела, прости, что спрашиваю, но, если только ты его видишь, как ты можешь быть уверена, что он существует?
Беатрис явно неловко задавать мне этот вопрос, но я вполне ее понимаю. Еще несколько дней назад я сама задавалась этим вопросом.
– Позволим ему сегодня ночью доказать свое присутствие, – предлагаю я. – Хорошо?
Тетя кивает.
– Итак, что же произошло? Этот Себастиан убил Фелипе?
– Нет, Себастиан сказал, что Фелипе уже умирал, он чувствовал запах моей крови из-за заклинания, которое сотворил Тео. Потом вампир выпил кровь Фелипе, в которой была и моя кровь, и к нему вернулась память. – Я оглядываюсь вокруг, ищу лопату, мне не хочется видеть ужаса, отраженного на тетином лице. – Может быть, выкопать тело и показать тебе следы укусов?
Беатрис прижимает руку к груди. Ей дурно.
– Нет! – только и говорит она.
– Что мы скажем его родителям? – спрашиваю я.
Мне вспоминается шумная, веселая семья Фелипе, я представляю, как их радостные лица становятся серыми, когда они узнают о его смерти. Мне невероятно грустно, несмотря на то, что под конец наши отношения испортились. Я никогда больше не поднимусь к нему в мансарду, и он не усмехнется радостно и счастливо от того, что я перевела несколько слов с испанского. Я больше не увижу, как восторженно сияют его глаза при виде любимой книги.
– Им нельзя говорить, что Фелипе умер здесь, – размышляет Беатрис. – Если это место станет местом преступления, все решат, что в замке снова проводятся кровавые жертвоприношения. – От ее слов холодок пробегает у меня по спине. – К тому же и ты в этом замешана, единственная выжившая в трагедии в метро. Это будет во всех новостях.
– Фелипе умер?
Мы с Беа одновременно поворачиваемся на голос.
Это Тео, он стоит в кровавом саду, преграждает нам путь обратно в сарай. Я встревоженно оборачиваюсь к тете, а она пристально смотрит на брата.
Хоть они и молчат, между ними будто происходит разговор, пространство накаляется эмоциями. Они одного роста, и выглядит это так, будто каждый из них смотрится в зеркало, несмотря на пирсинг, татуировки и бороду Тео.
– Así que estabas aquí, – говорит тетя. «Значит, все это время ты был здесь».
– Говори по-английски, чтобы племянница поняла, – благородно предлагает дядя. – Я пришел, потому что узнал, что у вас здесь семейная встреча, а меня не пригласили.
– Ты совершаешь большую ошибку, Тео, – отвечает Беатрис ледяным тоном.
– Только это я от тебя и слышу. И все же многие из этих ошибок ты согласилась совершить вместе со мной.
– Я пытаюсь все исправить, загладить вину перед Эстелой. Стоит и тебе попробовать.
– Да вы, похоже, подружились. Вместе похоронили здесь мальчишку?
Беа медленно подходит к брату, не вынимая руку из кармана. Должно быть, она сжимает в ладони шприц.
– Что ты сделал с ним, Тео? Ты пытался перелить ему кровь Эстелы? Как ты собирался это провернуть?
Беа подходит к нему вплотную и замахивается, но Тео ловко хватает ее за руку и вынуждает сунуть шприц обратно в карман.
– Даже не пытайся, Сомбрита. Если я пойду ко дну, то потащу за собой и тебя. И на этот раз полицейские обнаружат тело.
Тетя замирает, она не знает, как быть, а дядя смотрит прямо на меня.
– Бедный Фелипе, – говорит он притворно скорбным тоном, – он не должен был умереть.
– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я.
– Просто хочу вернуть домой твою сестру. А ты не хочешь?
– Она умерла. Ты убил ее.
– Разве? Только ты можешь знать, так это или нет. – Я удивленно смотрю на него. – Вы близнецы, и ты можешь почувствовать и увидеть все, что видит и чувствует она.
– Замолчи! – взрывается Беатрис.
Но слишком поздно, он уже заинтересовал меня.
– Как это возможно?
– Есть одно заклинание…
– Последнее, что нужно этой девочке, – это твое заклинание! – Беа становится между мной и Тео, как будто таким образом может защитить меня от брата.
– Если она этого не сделает, Нелла будет потеряна навсегда, – спорит он. – Ты этого хочешь?
– Как ты смеешь говорить, что от Эстелы зависит спасение ее сестры, ведь это мы виноваты в том, что Антонеллы больше нет!
