– А ты уверена, что ее больше нет? – спрашивает Тео, и его глаза лихорадочно блестят. Так же возбужденно блестели глаза у Фелипе, и я вдруг понимаю, почему Беатрис вела себя с Фелипе так холодно. Наверное, каждый раз ей казалось, что перед ней призрак брата.
– Остановись! – предупреждает тетя. – Я не позволю тебе еще больше травмировать девочку.
– Как думаешь, что случилось с Оли и Раулем? – шепчет он, и я вся холодею, услышав имена родителей.
– Ты мне скажи! – Тетя угрожающе щурится, как детектив, раскусивший преступника.
– Я думал, что это проклятье, – признается дядя, и лицо его при этом мрачнеет. – Но вдруг мы ошибаемся? – Глаза его вновь загораются надеждой. – А если Нелла пытается вернуться домой, но кто-то не позволяет ей перейти границу? Вдруг мы можем ей как-то помочь, значит, мы обязаны это выяснить ради нее.
Я не поворачиваюсь к тете, мне неинтересно, как воспринимает она слова родного брата, ведь мое сердце они уже тронули.
– Я сделаю то, что нужно.
– Нет! – кричит Беа, и отчаяние отражается на ее лице, а Тео расплывается в улыбке.
Я вдруг чувствую, что решилась на нечто важное и никто меня от этого не отговорит. Я приехала в Ла Сомбру, чтобы раскрыть преступление, и даже если проклятье замка – причина гибели моих родителей, необходимо опознать преступника, найти орудие убийства и мотив. Если не Тео сотворил заклятье, повлекшее за собой трагедию в метро, то кто тогда и зачем?
Фелипе мертв, а Себастиан порвал со мной. Принц Бастиан вернулся, и он знает, что для него важнее всего разрушить заклятье.
Методы Тео довольно нестандартны, мягко говоря, но он знает о магии Бралага больше, чем кто-либо из нас. Теперь он не подозреваемый, он мой главный источник информации. Я не смогла спасти родителей, но если Тео прав, если есть хоть малейший шанс, что Антонелла жива, может, даже находится в опасности, а я могу спасти ее, то надо действовать. К черту правила и осторожность!
– Она моя сестра, – говорю я тете, она должна понять, ведь она на все готова ради брата. – Я обязана помочь ей.
– Пойдем к зеркалу! – Тео не терпится приступить к делу, он покидает сад, и я спешу за ним.
– Откуда ты знаешь, какое заклинание применить? – спрашиваю я, не дожидаясь, пока нас догонит Беа.
– Я давным-давно нашел его в записных книжках, – отвечает дядя, – только ждал, когда ты вернешься в замок, чтобы применить его.
– Я думала, что Бралага могут колдовать только в полнолуние.
– Это когда колдуешь за пределами замка, – объясняет он. – Здесь же другие правила, Ла Сомбра подпитывается нашей кровью.
Да, он серьезно проштудировал записные книжки.
– А кто пополняет запасы записных книжек, ведь их же там не бесконечное количество? – осмеливаюсь спросить я.
Дядя криво улыбается мне.
– Вот это правильный вопрос.
– Что значит правильный? – уточняю я, пока мы идем через комнаты.
– Вопрос, на который нет ответа.
Я закатываю глаза.
– Не сомневаюсь, что ты пробовал вынести хоть одну записную книжку с чердака.
– Пробовал, но это невозможно. Я пытался их сфотографировать или срисовать то, что в них написано, но снимки получались белыми, пустыми, а ручки и карандаши неожиданно переставали писать. Тогда я решил перечитать их все, некоторые перечитывал снова и снова, пока не запомнил столько, сколько смог.
– Почему ты убил Фелипе? – спрашиваю я, когда мы доходим до развилки в коридоре.
Тео останавливается.
– Я не убийца!
Он говорит это слишком резко и сердито, будто пытается отрицать очевидное, и это лишь подчеркивает его вину.
– Разве? – спрашиваю я и первой захожу в зеркальную комнату.
Мне приходится подождать несколько секунд, чтобы он догнал меня.
– Сквозь это зеркало можно увидеть воспоминания Антонеллы, – объясняет Тео и поворачивается к одному из зеркал. – Если она жива и находится в другом замке, ты сразу это поймешь.
Беа заходит в комнату и умоляюще смотрит на меня.
– Ты уверена, что хочешь это сделать?
Я киваю, меня подташнивает от волнения и предвкушения колдовства.
– Что нужно сделать?
– Смотри в зеркало и иди туда, куда тебя ведет отражение, – говорит Тео. – Зеркало – безопасное хранилище воспоминаний. И только ты можешь увидеть их, потому что у вас с сестрой одинаковая ДНК и замок вас не различает.
Он протягивает руки к Беатрис, и она нехотя переплетает свои пальцы с его. Затем они начинают тихонько напевать, как будто молятся:
–
Я вглядываюсь в отражение и гадаю, сработает ли заклинание. Каково это – видеть собственное лицо и понимать, что это не твое лицо, слышать свой голос и знать, что это говоришь не ты? Она будет говорить как я? Двигаться как я?
Я моргаю и неожиданно осознаю, что отражение машет мне. Я прикасаюсь к зеркалу, его поверхность больше не твердая. Пальцы скользят сквозь стекло, я прижимаюсь носом, чтобы понять, смогу ли я дышать там внутри… И зеркало затягивает меня. Я в кромешной тьме, нет рядом ни дяди, ни тети. Я будто парю в безвоздушном пространстве.
– Ау-у?
