И все равно он отверг ее. А если бы не отверг? Как смогла бы она сегодня смотреть ему в глаза? Униженная сознанием собственной распущенности, Магда избегала его, лишая таким образом себя удовольствия общения с ним. А она так этого жаждала!
Прошлой ночью на нее явно что–то нашло. Такое никогда больше не повторится. Просто она очень устала и физически, и морально. Нападение эсэсовцев, встреча с Моласаром, грубость отца — было от чего помутиться рассудку. Это не она, Магда Куза, лежала прошлой ночью с Гленном в постели, а кто–то другой, совершенно ей незнакомый. Нет, ничего подобного она впредь не допустит.
Как хотелось ей постучаться к нему, когда утром, прихрамывая от боли в колене, она проходила мимо его комнаты, поблагодарить за помощь, извиниться за свое поведение. Но в комнате было тихо, Гленн, видимо, еще спал, и Магда не стала его будить.
Девушка пошла прямо в замок. Она хотела убедиться, что с отцом все в порядке, но еще больше — высказать свою обиду. Пусть знает, что он не имел права так ее оскорбить и что теперь она, возможно, воспользуется его советом и покинет перевал. Последнее, конечно, было пустой угрозой, но ей хотелось причинить ему ответную боль, заставить понять свою ошибку и хотя бы извиниться. Девушка тщательно все продумала, что именно скажет, каким тоном, и была готова к разговору.
Наконец она увидела, как немец катит коляску отца. Стоило ей увидеть его, как обида и боль исчезли бесследно. Вид у него был ужасный. Казалось, он состарился лет на двадцать и выглядел еще более слабым, если вообще это было возможно.
На его долю выпали нечеловеческие страдания. Противостоять своим соотечественникам, своей болезни, а теперь еще и немецкой армии. Не может же она пополнить ряды его противников. Солдат оказался вежливее того, что привозил отца накануне. Он довез отца до Магды, передал ей коляску и лишь тогда ушел. Девушка молча повезла отца через мост. Но не прошли они и двенадцати футов, как отец поднял руку.
— Остановись, Магда.
— Что случилось?
Девушке не хотелось задерживаться, здесь еще ощущалось исходящее от замка зло. Но отец, казалось, этого не замечал.
— Я глаз не сомкнул нынче ночью.
— Они не давали тебе спать? — Девушка опустилась перед отцом на корточки. Ей хотелось его защитить, как защищает мать своего ребенка. В сердце не осталось места для обиды. — Они причинили тебе боль?
Отец посмотрел на нее полным страдания взглядом.
— Нет, они не тронули меня, но причинили другую боль.
— Каким образом?
Куза перешел на цыганский диалект, которым оба хорошо владели.
— Слушай меня внимательно, Магда. Эсэсовцы здесь лишь проездом. Они направляются в Плоешти, чтобы создать там лагерь смерти для нашего народа. Так сказал майор.
Магде стало дурно.
— Ох, только не это! Не может быть! Правительство никогда не позволит немцам прийти и…
— Они уже пришли! И строят укрепления вокруг нефтеперерабатывающих заводов в Плоешти, обучают румынских солдат. Так почему бы им не обучить тех же солдат уничтожать евреев? Насколько я понял, майор большой специалист в этом деле. И очень любит свою работу. Из него выйдет прекрасный учитель. Это я могу сказать совершенно определенно.
Не может быть! Она и в Моласара не верила. Конечно, в Бухаресте ходили слухи о лагерях смерти, о творящихся там ужасах, о бесчисленных смертях, которым вначале никто не верил. Но все новые и новые факты заставили поверить даже самых скептически настроенных евреев. Не верили только богачи, им ведь ничто не грозило. Поверить в подобное не отвечало их интересам. К тому же было невыгодно.
— Трудно найти для лагеря смерти место лучшее, чем Плоешти, — продолжал отец безжизненным голосом. — Там легко нас собрать. А если противник решит нанести по нефтехранилищам бомбовый удар, то вспыхнувший пожар сделает за нацистов всю работу. Впрочем, именно это соображение может предотвратить бомбежку, правда, я сильно в этом сомневаюсь.
Он помолчал, подумал с минуту.
— Кэмпффера нужно остановить.
Магда поднялась, поморщившись от боли в колене.
— Уж не собираешься ли ты взять эту миссию на себя? Они тебя тут же убьют, ты и пальцем не успеешь пошевелить!
— Я должен найти способ. Речь теперь идет не только о твоей жизни — о жизни тысяч людей. И их жизни зависят от Кэмпффера.
— Не будет его, пришлют другого!
— Да. Но на это понадобится время, а любая отсрочка пойдет нам на пользу. Может быть, за это время Россия нападет на Германию или наоборот. Рано или поздно два таких бешеных пса, как Гитлер и Сталин, вцепятся друг другу в глотки. Это неизбежно. И в новой войне, может быть, забудут о создании лагеря в Плоешти.
— Но каким образом можно майору помешать? — Она должна заставить отца мыслить логически, понять все безумие этой затеи.
— С помощью Моласара.
Магда ушам своим не поверила.
— Нет, папа, только не это!
Отец жестом остановил ее.
— Погоди, ты не дослушала. Моласар предложил мне стать союзником в борьбе с немцами. Не понимаю, какая ему от меня польза, но сегодня ночью надеюсь узнать и в свою очередь попрошу Моласара заняться Кэмпффером.
