Кофта соскользнула с плеч, за ней последовала блузка. Магду обожгло огнем, когда распущенные волосы веером раскинулись по обнаженной спине. Гленн тихонько опустил тугой лифчик, высвободив упругие груди, и, не отрываясь от губ девушки, принялся ласкать их, легонько обводя пальцами соски, которые тут же напряглись, и Магда застонала от наслаждения. Наконец он оторвался от губ и переместился ниже, покрывая поцелуями шею до ложбинки между грудей, затем провел языком вокруг каждого соска, там, где еще оставался теплый след его пальцев. Вскрикнув, Магда схватила его за волосы и выгнулась, прижимаясь грудью к его лицу, чувствуя, как волны экстаза охватывают лоно.
Гленн взял ее на руки, перенес на кровать и, не переставая покрывать поцелуями, снял с нее остатки одежды. Затем быстро разделся сам и снова склонился над девушкой. Руки Магды гладили каждый дюйм его тела, словно желая убедиться, что он живой, реальный, что он здесь, рядом с ней. Он стал осторожно входить в нее. Короткая вспышка боли, и он вошел целиком, и это было восхитительно.
Боже мой! — думала Магда, купаясь в волнах наслаждения. Так вот что это такое! Сколько же лет она потеряла напрасно? Неужели это то самое, о чем с таким отвращением говорят замужние женщины? Не может быть! Это так прекрасно! И ничего она не потеряла, потому что ни с кем, кроме Гленна, ничего подобного быть не могло.
Он медленно двигался в ее лоне, и она повторяла каждое его движение. Восхитительное ощущение все возрастало, а потом ей показалось, будто плоть ее растворилась в блаженстве. Гленн весь напрягся. И вот свершилось! Спина ее выгнулась, ноги сами собой взлетели вверх, и мир взорвался и исчез, охваченный пламенем.
Постепенно мир принял прежние очертания, пока Магда лежала в истоме, переводя дыхание.
Они провели весь день на узенькой кровати, перешептываясь, смеясь, весело болтая и изучая друг друга. Гленн так много знал и умел и многому обучил ее, как бы знакомя девушку с ее собственным телом. Он был нежным, терпеливым и ласковым, раз за разом заставляя Магду подниматься на вершину блаженства. Он был ее первым мужчиной. Она не сказала ему об этом. Зачем? Она была у него далеко не первой, и это тоже не требовало объяснений, да и не имело никакого значения. К тому же она почувствовала, что Гленн испытывал с ней огромное облегчение, как будто у него очень давно не было женщин.
Его тело восхищало Магду. Мужская анатомия была для нее terra incognita. Интересно, размышляла она, у всех мужчин такие упругие мышцы и прямо под кожей? Все тело его было покрыто огненно–рыжими волосами, грудь и живот — многочисленными шрамами, застарелыми, превратившимися в узкие белые полоски, ярко выделявшиеся на его оливковой коже. Гленн сказал, что это следы несчастных случаев, а потом прервал поток ее вопросов, снова занявшись с ней любовью.
Когда солнце скрылось за западным склоном, они наконец оделись и вышли прогуляться, рука в руке, ежеминутно останавливаясь, чтобы обняться и поцеловаться. Вернувшись в корчму, они увидели, что Лидия как раз накрывает стол к ужину. Магда обнаружила, что ужасно проголодалась. Они тут же сели за стол и принялись уплетать за обе щеки. При этом Магда тщетно пыталась не смотреть на Гленна, а сосредоточиться на еде, чувствуя, как по мере утоления физического голода в ней растет голод любовный. Перед ней открылся совершенно новый мир, и ей не терпелось исследовать его дальше.
Едва очистив тарелки, они быстро удалились к себе, торопясь, как школьники, которые спешат поиграть, пока на улице не стемнело. Они взлетели на второй этаж. Магда бежала впереди, радостно смеясь. На сей раз она вела Гленна в свою комнату. В свою постель. Как только за ними закрылась дверь, они начали срывать друг с друга одежду, беспорядочно разбрасывая ее по комнате, и соединились в жарком объятии.
Позже, много часов спустя, лежа в объятиях Гленна, полностью удовлетворенная, в мире сама с собой и с окружающей действительностью, Магда поняла, что окончательно влюбилась. Магда Куза, старая дева, синий чулок и книжный червь, влюбилась. Никогда, нигде, ни в какие времена не было другого такого, как Гленн. И он хотел ее. Она любила его. Девушка не произнесла вслух этих слов, как, впрочем, и он. Пусть первый скажет. Возможно, это произойдет не скоро. Не важно, девушка чувствовала, что он любит ее, и этого было достаточно.
Магда крепче прижалась к возлюбленному. Одного сегодняшнего дня ей хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Было бы настоящим любовным обжорством мечтать о завтрашнем дне. И все же она мечтала. С нетерпением. Наверняка никто никогда не получал столько удовольствия от своего тела и столько эмоций, как она. Никто. Сегодня она засыпала совершенно другим человеком — это была не та Магда, которая проснулась здесь нынче утром. Как давно это было… Прошла целая вечность, и та, прежняя Магда казалась теперь совершенно чужой. Прямо лунатик какой–то, ей–богу. Новая Магда была вполне бодрствующей и влюбленной. Теперь все пойдет хорошо.
