— Но нельзя заключать сделку с чудовищем! Где гарантия, что потом он не убьет и тебя?
— Мне не дорога моя жизнь. На карту поставлено гораздо большее. Кроме того, у Моласара есть какой–то свой кодекс чести. Пожалуй, ты судишь о нем слишком сурово. Как женщина, а не как ученый. Моласар — продукт своей эпохи, а то были кровавые времена. К тому же ему присуще чувство национальной гордости, и само присутствие немцев здесь, в замке, претит ему. Этим я и собираюсь воспользоваться. Он считает нас своими соплеменниками–валахами и расположен к нам. Разве не спас он тебя от немцев, на которых ты налетела прошлой ночью? А ведь он легко мог сделать тебя третьей жертвой. В общем, надо попытаться. У нас просто нет выбора.
Магда молча стояла перед ним, стараясь найти еще какой–нибудь вариант, но ничего не могла придумать. То, что предлагает отец, отвратительно, но вселяет хоть какую–то надежду. Может быть, она и впрямь несправедлива к Моласару? Возможно, он стал таким потому, что сильно отличается от них? И воплотил в себе не просто зло, а какие–то более значительные силы? Вот Кэмпффер, тот истинное воплощение зла! Разве не так? Магда мучительно искала ответ и не находила.
— Все это мне не нравится, папа, — только и могла сказать девушка.
— И не надо. Никто не обещал нам легкого решения — вообще никакого решения, уж если быть точным. — Куза не смог подавить зевок. — А теперь я хочу вернуться к себе. Выспаться перед ночным разговором. Набраться сил, чтобы заключить сделку с Моласаром.
— С дьяволом, — прошептала Магда. Никогда еще ей не было так страшно.
— Нет, дорогая. Дьявол носит черный мундир, имеет серебряный череп вместо кокарды на фуражке и называет себя штурмбаннфюрером.
Магда нехотя отвезла отца обратно к воротам и дождалась, пока он исчезнет в дверях башни. Затем поспешила в корчму, все еще в полной растерянности. События развивались слишком быстро. До сих пор вся ее жизнь проходила среди книг, научных поисков, мелодий и нотных знаков. Она была чужда всяких интриг. Голова гудела при мысли о том, чем может кончиться вся эта затея.
Но отец знает, что делает. Магда была в этом уверена. Она инстинктивно противилась идее союза с Моласаром до тех пор, пока не увидела в глазах отца огонек надежды, слабый отблеск того света, который в былые времена превращал любое общение с ним в истинное удовольствие. У отца появился шанс сделать что–то полезное, а не просто сидеть в кресле и позволять за собой ухаживать. Ему просто необходимо было сознавать, что он может принести пользу своему народу… кому угодно. И Магда не могла лишить его этого.
Лишь подойдя к корчме, Магда ощутила, что гнетущее чувство, охватившее ее возле замка, наконец отступило. Она обошла вокруг дома, надеясь найти Гленна. Может быть, он греется на солнышке у задней стены? Но на улице его не было. Не было и в столовой. Магда поднялась наверх и остановилась возле его двери, прислушиваясь. Но из комнаты по–прежнему не доносилось ни звука. Странно, он не производил впечатления «совы» — возможно, читал.
Девушка хотела было постучать, но передумала. Лучше б наткнуться на него случайно где–нибудь, в корчме или в окрестностях, а то еще подумает, что она за ним гоняется.
Вернувшись к себе, Магда услышала жалобный писк птенцов и, подойдя к окну, посмотрела на гнездо. Из него торчали четыре крошечные головки, но матери видно не было. Ничего, скоро прилетит — птенцы были явно голодны.
Девушка взяла мандолину, но, едва тронув струны, отложила ее. Ей было не по себе, а голодный писк птенцов усугублял это состояние. Вдруг, будто решившись на что–то, Магда выскочила в коридор.
Она снова подошла к комнате Гленна, дважды постучала. Ни звука. Поколебавшись, она повернула ручку. Дверь открылась.
— Гленн?!
Но и здесь его не оказалось. Комната была точь–в–точь как у нее. Именно в ней она и жила, когда в последний раз приезжала сюда с отцом. И все же что–то изменилось. Девушка внимательно огляделась. Зеркало. Исчезло зеркало, висевшее над бюро. На его месте виднелось пятно. Должно быть, оно разбилось, а другого так и не повесили.
Магда стала медленно двигаться по комнате. Здесь он стоял, здесь спал, постель так и осталась незастланной. В сильном возбуждении девушка обдумывала, что скажет Гленну, если вдруг он зайдет. Как объяснит свое появление? Никак. Пожалуй, лучше уйти, пока не поздно.
Она уже повернулась к выходу, но тут заметила, как что–то блеснуло из приоткрытой дверцы шкафа. Она не могла удержаться, чтобы не посмотреть, хотя знала, что очень рискует. Впрочем, что в этом плохого? И Магда распахнула дверцу.
В углу лежало то самое зеркало, которое должно было висеть над бюро. Интересно, зачем понадобилось Гленну его снимать? А может, он и не снимал? А просто оно упало, и Юлиу решил не вешать его снова. Помимо прочих вещей, которых было совсем немного, Магда заметила в противоположном углу шкафа длинный футляр высотой почти с нее.
