Наслаждайся теперь последствиями своего идиотизма.
Изорванная в клочья, мокрая насквозь подушка полетела на пол.
Даже разбираться не хочу, какое заклятье я изобрела на этот раз.
Глава 20
На следующий день было пасмурно.
Дождь тихо лил слёзы за окнами. Серая громада Замка стальной розы угрюмо застыла, принимая на плечи бесконечно моросящий поток воды. Едва слышный шёпот капель сливался с шелестом влажной листвы.
Я проснулась и долго-долго слушала его, раскинув руки на кровати. Бездумно, без единой мысли, отрешившись от всего.
Потом вспомнила, что забыла подарок Ричарда на скамье у фонтана.
Зонт брать я не стала.
У меня было такое настроение. Хотелось тоже слиться с дождём. Когда капли воды текут по лицу, не видно слёз. Дождь был сегодня моим лучшим другом.
Мокрые лепестки роз стаями разноцветных птиц плыли по лужам. Я брела прямиком через воду, набирая полные туфли. Почему с детства так запрещают ходить? Оказывается, когда и в них и вокруг вода, это тепло и очень приятно. Как будто тело греет собой эту воду. Ступни словно две лодки рассекают воду, оставляя за собою след… Глупо, но я засмотрелась.
Вот здесь мы сидели еще вчера. Может, если я крепко-крепко зажмурюсь, я снова нас увижу.
Словно два призрака – смеющиеся, беззаботные… не знающие, что через пару минут ветра судьбы развеют их снова по разным краям земли, как сорванные с ветвей листья. И почему я не вижу собственного будущего? Или хотя бы прошлого. Я бы не отказалась снова пережить эти сладкие моменты. Но на губах лишь горечь.
И дождь.
Кинжала на скамье не оказалось.
Молодец, Гяани. Умудрилась посеять подарок. Чего еще от тебя ждать, безголовая?
У меня даже не было сил расстраиваться. Я уселась на скамью и принялась просто следить за тем, как струи фонтана смешиваются с небесной влагой.
А потом под моими пальцами материализовалось что-то твёрдое. Я повернула голову, и увидела бледно-голубую рукоять. На моих глазах она соткалась из сонма искр, медленно проявилась в воздухе там, куда падал мой взгляд.
Я сомкнула пальцы и поднесла к лицу оружие. Красиво.
Разжала ладонь – оно не упало, просто исчезло снова. Надо же. Значит, не потеряла. Подарок всё это время был со мной.
Я положила руку на грудь и там, под вымокшей насквозь серой тканью нащупала другой подарок. Смешную лягушку из зеленоватого эллерита. Ещё один волшебный дар. Как там говорил Ричард? Этот металл такой дорогой не только потому, что редкий. Но ещё и потому, что усиливает магические способности. А мне бы и с теми, что есть, справиться…
Хотя, честно говоря, я бы не отказалась от ещё каких-нибудь умений. Например, поворачивать время вспять. Или стирать память. Кому-нибудь желательно. Хотя, можно и себе.
Я впервые задумалась – а хотела бы я другой судьбы? Не любить его, не плакать по нему, не смотреть в удаляющуюся спину. Не гадать, сколько бесконечных ночей, месяцев, лет пройдёт до новой встречи. Хотела бы?
Мне вдруг стало страшно оттого, что я о таком подумала. И пожалуй, впервые в сердце липкими щупальцами вполз другой страх – что вдруг я себе всё насочиняла. И никакой он мне не суженый, а я так и останусь всю жизнь – догонять его, бежать и бежать, но оставаться позади. Просто потому, что у нас разные дороги.
Наверное, в эту самую минуту рыжий уже пускает пузыри как младенец с полностью стёртой личностью. Я слышала, приговор должны были привести в исполнение немедленно. Его воспитают заново. Это наказание или награда?
Хотела бы я так же? Хотела новую жизнь, где не было бы этой безумной, сводящей с ума любви? Этого огня, в котором сгораю, кажется, только я одна?
Я попыталась представить такую жизнь.
И задохнулась от горя от одной только такой мысли. Словно весь воздух выкачали из груди. Он был этим воздухом.
Вскочила со скамьи, сжимая в ладони подвеску.
Острая тоска по любимому была как молния, которая прошила меня с головы до самых пят, это была почти физическая боль.
В этот раз магия, которая поднялась откуда-то изнутри меня горячей волной имела необычный «вкус». Ещё никогда не приходилось даже краешком касаться
И заодно из собственного тела.
Небольшая спальня. Тихая, уютная комната. За окном такой же дождь, общий на двоих.
Пахнет книгами и старой бумагой. Но в ней так чисто, как на столе у хирурга. Письменный стол красного дерева у окна, на нем все выровнено как по линейке. Подсвечник с оплывшей толстой свечой рыжего воска. Небольшой портрет в овальной раме.
Подхожу ближе. Я знаю женщину, которая на нём изображена. Леди Винтерстоун ни капельки не изменилась – разве что здесь у неё чуть беззаботнее взгляд.
Как трогательно.
Держать на столе мамин портрет.
Резко скрипит дверь – я отскакиваю в сторону. Сердце бьётся часто-часто, как у преступника, застигнутого на месте преступления.
В полутёмную комнату входит Ричард. Он хмурый, тени на лице. Свеч не зажигает, и магические огни тоже.
