Мы возвращались в Толор весьма шумной процессией. Больше всего, как ни странно, шуму было не от кочевницы, висящей поперек седла у Парела, а от протрезвевшего Викгора. Вообще, как я понял, коротышка в гневе был страшен, и сейчас он по очереди, то орал на собутыльников, то подъезжал ко мне извиняться.
— Да если б я знал, Соур! Да откуда я мог знать? У нас двацать золотых это на раз в кабак сходить! Я думал ты мне их дал так, на карманные расходы!
— Какие карманные расходы?! Я ж сказал — камень надо купить!
— Откуда я мог знать, что у вас тут камень редкость и стоит дорого? У нас в горах камень не покупают вообще! Пошел в отвал, набрал сколько надо, и все!
— Ну, ясно, горы же!
— Прости, а?
— Зуб не болит?
— Болит. И голова тоже. Кто мне его сломал? Эти? — он мотнул на тащащихся в хвосте собутыльников.
— Нет. Я тебя с лестницы спустил.
— Ты? — он смерил меня уважительным взглядом. — Ничего не помню… Я тебя не сильно?
Я усмехнулся, бравируя:
— Как видишь!
Он еще раз посмотрел на мою разбитую в кровь правую руку и вздохнул:
— Так ты меня простишь?
— Обязательно. После того, как деньги отработаешь.
Корст вздохнул:
— Ты пойми, я не знал…
— Да какая разница, знал или нет? — перебил я. — Камня нет, денег нет.
Викгор вздохнул:
— Но ведь ты сказал, что это они будут отрабатывать, — он снова кивнул на хвост нашей процессии.
— Они отработают свой долг. А ты — свой. Корст ухмыльнулся:
— Вот ты прохвост!.. — и отстал.
* * *
В Торел мы вернулись ранним вечером, почти перед самым закатом.
— Опускай ворота, — сказал я, спрыгивая с коня, и повернулся к сгрудившимся перед воротами крестьянам. — Давайте, в шеренгу лицом ко мне организуйтесь!
— Чего? — спросил кто-то из них, и ему тут же дали в торец.
Солдаты во главе с Парелом засуетились, помогая еще шатающимся "ребятам" принять видимость строя. Наконец, они закончили и построились сзади, второй шеренгой.
И я начал:
— Слушайте меня внимательно! Вас сюда забрали не из-за моей прихоти, а как соучастников в похищении двадцати золотых, которые… Тихо, я сказал!
— Да я…
Щелк! Ярому поборнику справедливости сзади прилетел подзатыльник, и он мигом заткнулся.
— Я дам вам слово после того, как закончу, а пока слушайте! Деньги немалые, и их взял ваш предводитель — Аракар.
— Да коротышка ему сам их отдал!
Щелк!
— Еще одно слово — конкретно ты — отправишься в темницу! Все остальные будут отрабатывать на конюшне и строительстве кузницы. Ланож! — окликнул я появившегося из казармы десятника. — Этих восьмерых размести, чтобы под присмотром были!
— Есть, кэп!
— А слово? — поинтересовался кто-то.
— Говори, — разрешил я.
— Сколько мы тут будем? У меня жена и дети, и не только у меня! Кто будет их кормить?
Вот те раз! И правда ведь, мужики из села, у них наверняка хозяйство и семьи.
— Неделю отработаете, хватятся кого, найдем вам работу и в деревне! Будете дом для размещения десятка строить! Еще вопросы?
— А еда?
— Естественно, мы вам будем кормить.
Вопросы посыпались, и я минут пять отвечал, потом надоело.
— Все, сейчас — отдыхать. Завтра — на работу. Парел! Бери свою красавицу, и в топай за мной.
Он усмехнулся, перевалил девушку через плечо, и не смотря на ее сопротивление, понес. Она что-то вопила. Чувствовала, что сейчас придется ответить за собственные идиотские поступки.
Исол, как я и подозревал, руководил замком из собственной кровати.
— Подъем! — рявкнул я, заходя в его комнату. — Див Саф в правой воротной башне!
Колдун подскочил чуть ли не до потолка, а я показал Парелу на освободившуюся кровать, мол, ложи.
— Что? Кто? — дико озирался спросонья Исол. — Вы что, совсем, охренели, девок больше некуда водить?
— Да это я тебе! Посмотри, какой шанс на старости лет попробовать молодого тела!? — хохотнул я. Колдун замахнулся начавшей светиться рукой, и я поспешно добавил. — Шутка! Шутка, ты чего?
Девица на кровати изогнулась дугой, и каким-то невероятным образом перевела связанные за спиной руки вперед, тут же вскочила на кровати и кинулась на Парела. Вот, спрашивается, куда ты лезешь? Уже дважды получила, все равно неймется. Солдат заблокировал удар двумя руками, и толкнул обратно на кровать.
— Сядь! — посоветовал он.
— Исол… — начал я.
Колдун уже понял, что надо делать, и сказал что-то странное. Девушка закрыла глаза и уснула.
— Что случилось? — спросил он.
Я вначале повернулся к Парелу:
— Аракара тоже тащи. Сейчас мы их быстро на чистую воду выведем, — и рассказал, как все было.
* * *
Что стало с золотом, мы узнали довольно быстро. Аракар, напуганный колдуном, признался, что за попойку в таверне отдал всего золотой, еще один пообещал кочевнице. Нет-нет, он не думал обворовывать корта! Просто тот сунул кошелек и ушел, откуда Аракар мог знать, что там золото, а не серебро? Сразу не проверил, а потом догонять его было поздно, да и выпили изрядно.
После его рассказа мы с интересом повернулись к девушке. Звали ее, как оказалось, Шимава, и она тоже испугалась колдуна. Рассказывать особо было нечего — вышла из комнаты, пошла на улицу, когда за ней погнался Парел — побежала. Когда почувствовала, что догоняют, выкинула деньги в воду, пробегая речку.
