— Там в подобном есть что-то почётное — это заставило моего отца подумать, что искусство иногда может быть достойным времяпровождением.
— Прекрасно, как ты говоришь. Позволь увидеть, как хорошо у тебя получалось, — он всё ещё сидел на месте, а руки держали этюдник, так что она наклонилась ближе. — Давай, не стесняйся!
Почувствовав смелость, она протянула руку и взяла книгу, и он не остановил её.
Клео ожидала, что пролистнёт журнал и не найдёт ничего, кроме наполовину заполненных листов скучных эскизов скучного лета Магнуса на Лукасе. Вместо этого она обнаружила, что весь этюдник был полон десятков красивых рисунков, и каждый казался другим и ещё более впечатляющим, чем предыдущий.
— Невероятно, — прошептала она, не в силах отвести взгляд от этого удивительного открытия.
Первая половина этюдника была полна рисунков, что изображали различные отражения острова Лукас — начиная с ландшафтов с мельчайшими подробностями в виде мелких грызунов с пушистыми хвостами, заканчивая портретами молодых людей, как предполагала Клео, одноклассниками Магнуса. Но когда Клео дошла до второй половины, она поняла, как всё переменилось. Только портреты. Только Люция.
Люция смотрит в окно. Люция гуляет в саду. Люция улыбается, вдыхая аромат цветов. Люция смеётся.
Каждое её изображение было идеальным подобием, и ни одной утерянной детали. Только портрет на последней странице не был завершён. Единственное, что сделал Магнус — это дорисовал глаза, что сияли у Люции так ярко, будто собирались пронзить Клео насквозь.
«Он всегда будет моим, — казалось, Люция говорила с нею. — Это то доказательство, что нужно тебе».
Магнус отобрал книгу и посмотрел на последнюю картину со своей приёмной сестрой.
Во рту у Клео пересохло.
— Поэтому ты сюда пришёл, поэтому хочешь побыть один! Не в честь этого дня поклонения, а чтобы смотреть на рисунки. Ты беспокоишься о ней, да?
Магнус не ответил, но его челюсть напряглась. Она пересела ближе к нему и положила свою ладонь поверх его. Он напрягся, но не отстранился.
— Ты любишь её, — сказала она.
— Больше, чем когда-либо.
Она знала, что это правда, независимо от того, что случилось между нею и Магнус. Тем не менее, что-то внутри Клео сжалось с новой силой. Она попыталась говорить спокойно.
— И она тоже тебя любит, — прошептала она. — Но это не она сейчас. Этот Каян манипулирует ею.
— Огненный человек. Я слышал о нём многое в последние месяцы. Раньше я думал, что это слухи, — он посмотрел на руку Клео. — Знаешь, кажется, что мы словно не сидели в другом храме с более серьёзной беседой.
Она вспомнила ту ночь в Золотом Городе слишком ясно. Ей надо было поговорить с ним настолько сильно, что она даже считала это возможным.
«Вместо того, чтобы бороться, — сказала она, — мы могли бы найти способ помочь друг другу!»
С тех пор Клео узнала много о том, как вредно прямо говорить свои мысли. Эти мысли могут быть использованы против неё в качестве оружия.
— Тогда ты был пьян, — она пыталась говорить пренебрежительно.
— Да. Слишком пьян. Даже пустил Амару к себе в постель. Мне казалось, что я должен быть с кем-то менее… воинственным, чем ты. Это временно было приятно.
Она старалась не реагировать недовольством на это.
— Все мы делаем ошибки, которые не заслуживают строгого суда.
— В самом деле, — впервые с того момента, как она вошла в храм, они встретились взглядами. — Это слишком плохо. Невероятное совпадение. Амара. Она несравнима, кстати, даже с самыми желанными куртизанками. Может быть, если б она признала свою истинную причину визита ко мне, я бы поделился с нею Родичами.
Клео одёрнула свою руку, почувствовав во рту привкус крови.
— Я тебе не верю.
— В самом деле? Это менее правдоподобно, чем твой тайный союз с Йонасом Агеллоном?
Она ошибалась. Его глаза не были без эмоциональными, они были полны возмущения.
— Я думала, ты понял, почему я это сделала.
— Понимаю? Да. Согласен? Нет. У тебя потрясающий талант скрывать правду. Редко встретишь таких опытных лжецов, как ты. Поздравляю, принцесса.
Казалось, она даже принимала и понимала, но… он был в ярости?
— И что? — протянула она, отказавшись от всякой надежды на дипломатию и увиливание. — А ты не лгал? О новом союзе? О том, что будет после?
— Наконец-то принцесса показывает свои истинные намерения, реальную причину отрывания меня от дел в день поклонения. Тебе ведь плевать на все детали моего прошлого.
— Почему не совместить? Почему я не могу узнать о своём будущем, интересуясь о прошлом?
— Мы закончили, — он встал и направился к выходу, и она поспешила за ним. Чтобы преградить путь.
— Нет, мы не закончили, — прошипела она.
— Ответь, принцесса. Что между тобой и Агеллоном? Что-то большее, чем союз между принцессой и мятежником?
— Что ты имеешь в виду?
Он посмотрел на неё, словно она была ребёнком, избегающим ответа.
— Ты влюблена в него?
Она открыла рот.
— Что?!
— В любой другой ситуации меня бы это не волновало, конечно. Но если вы влюблены, это труднее — работать втроём.
— Ты сумасшедший.
— Да или нет, неважно. Мне нужен ответ… вероятный. Хорошо, принцесса. Спасибо.
Она схватила его за руку и сильно сжала.
