Соответственно, к моменту выдачи табеля, надо было оформить кучу всякого разного, бюрократического толка. До смешного — подорожная для путешествия в столицу выдавалась полицией весьма неохотно. Далее, мне нужен был не только паспорт, но и так называемая «сословная грамота»: нечто вроде «выписки из архива», от рождения и до текущего момента, расшифровывающая «историю моей жизни». Нужно было снять копию, поскольку оригинал оставался на месте рождения, получить её, ну и предоставить по месту пребывания. В общем, бюрократщина кромешная, как она есть.
Это ещё хорошо, что Залина имела «связи» и Соне не приходилось, как и мне, скакать по всяческим присутственным местам, с языком на плече.
Дошло до того, что я просил Марцила (что он, к моей благодарности, и осуществил), рекомендовать меня своему знакомцу ДО экзаменов, после чего, уже с соответствующей телеграммой, я смог выбить из полицейского управления подорожную.
Впрочем, беготня и суета завершилась успехом: ещё до выдачи экзаменационного табеля я был снабжён всеми потребными бумаженциями, для которых аж пришлось покупать отдельный саквояж.
Сона так же была «готова», ну и заметным волнением и предвкушением (последние были и у меня, но незаметные), ожидала «поездки в новую жизнь».
Собственно, неделю перед выдачей табеля мы провели в визитах и прощаниях. Даже я навестил бывшего домовладельца родителей, выпил с ним кружку пива (дрянного), ну и получил жмень благих пожеланий.
И, наконец, табели нам таки выдали. Получали мы их в городской управе, вместе с Соной. Ну и, по получении, увидев весьма заинтересованный взгляд подруги, я, жестом, предложил поменяться. На что получил весьма энергичный кивок девчонки.
И, по ознакомлению, вынужден был признать, что мой, отнюдь не «блестящий» табель оставляет меня «главой семьи». Сона блистала в литературе, риторике, пении. «Хорошо» была оценена по изобразительным искусствам и физической культуре, ну и сплошные «удовлетворительно» в остальном. Впрочем, свой «путь Шиноби» она давно выбрала, напомнил себе я, так что девчонка просто не «распылялась» на ненужное и неважное.
И, напоследок, навестили мы перед отбытием Возеров, в очередной раз. Было довольно обильное застолье, тосты «за прекрасное будущее» и прочее подобное. Признаться, посиделка меня несколько утомила, особенно шипением наклюкавшегося Зерго «не обижай мою дочу!», ну и «чтоб внук был!» Последнее повторялось с удручающей периодичностью весь последний час застолья, пока Сона с Золиной щебетали о своем, о дамском.
Ну и поддостало меня это, естественно. Хотя, расставание придавало терпения и с нудежом несколько смиряло.
На прощание Залина выдала мне адрес «Печатного Дома Брудсен» в Нюстаде и ещё одну визитку Брудсена, в довесок к уже имеющейся. Учитывая, что она не «давила», в плане «пиши пока в Терске», я пришёл к выводу что в моём «творчестве» даму интересует более благосостояние дочки, нежели корыстный интерес.
А на следующий день мы с Соной были на платформе вокзала Терска, ожидая подачи поезда. Отсутствие соучеников убеждало меня в моей мудрости: у нас будет на неделю более времени на бытовые нужды, чем у «стандартных абитуриентов» из соучеников.
Подруга, раскрасневшись, сияла глазами, а я прикидывал, всё ли я забыл, ничего ли не вспомнил.
Ну и выходило, что в общем-то, всё: документы есть, моё барахло, как и сонино, отягощает тележку носильщика. Единственное, что из запланированного я не сделал — это не потренировался с пистолетиком. Терск услуг «стрельбища» жителям не предоставлял, ни одним из своих заведений и организаций. А, на момент когда можно было «пострелять на природе», мне было явно не для того.
Хоть с конструкцией и чисткой разобрался, да и патронов прикупил. Так что покоился мой «последний довод» в документальном саквояже, вполне доступный.
Мысли о пистолетике натолкнули меня на прикопанных в коксе дохлых убийцах. Но их, до сих пор, не обнаружили, как «подснежники» они не раскрылись. Да и если обнаружатся — вероятность связи со мной близка к нулю. Уж на что было опаснее с верховным полицаем — и то пронесло.
Так что, на мысли о своих жутких преступлениях забил, ну и вместе с подругой проследовали мы в обширное купе на двоих. Довольно дорогое, но с учётом почти недельного пути — весьма оправданного.
И довольно роскошного, осмотрел я отделку и два двуспальных дивана. Это мы не заскучаем, улыбнулся я подруге.
И… мы не заскучали. Почитали немало, размялись… И очень посмеялись, не без этого.
Дело в том, что ход уже отъехавшего поезда был плавен, факт. Но, вот чёрт знает отчего, то ли из-за особенностей рельсов, то ли ещё что, но путь наш сопровождала не тряска, а ритмичное покачивание вразнобой.
И попытка опробовать в плане дружбы телами шикарные диваны последовательно привели к: прикушенной сониной груди, прикушенному моему хоботу, ну и прерванному на половине соитию, с бегом в уборную — Сону укачало.
